Попаданка. Кельтские мотивы.

Глава 2.

Утро пришло не со светом, а со звуками.

Сначала Элайн различила их сквозь сон — глухие, разрозненные, будто кто-то наугад перебирал струны старого инструмента. Скрип дерева. Лязг металла. Приглушённый женский голос в коридоре, обрывающийся коротким смешком. Запах дыма усилился, к нему примешался жирный, сытный аромат — что-то варилось или жарилось неподалёку.

Она открыла глаза медленно, опасаясь, что резкое движение снова разобьёт голову на осколки.

Потолок был тот же самый. Балки никуда не делись. Паутина тоже.

— Значит, не сон… — прошептала она почти с облегчением.

Тело откликнулось ноющей болью, но уже не той панической, ночной, а тупой, вязкой, словно напоминанием: ты здесь, и здесь больно, но ты жива. Она осторожно пошевелила ногами под покрывалом. Получилось. Сжала пальцы, разжала. Сердце билось ровно, дыхание не сбивалось.

В люльке рядом раздалось недовольное сопение, перешедшее в тонкий, настойчивый писк.

— Тише… — машинально сказала Элайн и тут же осеклась.

Голос прозвучал иначе, чем она привыкла. Ниже. Чуть хриплее. И… уверенно. Без той внутренней паузы, с которой она в XXI веке подбирала слова.

Интересно, — мелькнула отстранённая мысль, — это тело говорит само или я просто быстро приспосабливаюсь?

Она приподнялась на локте, на этот раз гораздо увереннее, чем ночью. Склонилась над люлькой. Мальчик лежал, сморщив лоб, лицо уже не такое красное, как накануне, но всё ещё сердитое, будто мир с первых минут его разочаровал.

— Фингал… — тихо произнесла она имя, пробуя его на слух.

Ребёнок открыл рот и заорал с таким напором, что у неё заложило уши.

— Ладно, ладно… я поняла, — пробормотала она и тут же с тревогой задумалась: что именно он от меня хочет?

Няньки рядом не было. Нори, видимо, ушла по хозяйству. Элайн осторожно огляделась. Комната в утреннем свете выглядела ещё печальнее, чем ночью. Лучи солнца, пробиваясь сквозь узкое окно, высвечивали не красоту, а запущенность: пыль на сундуке, потёртые доски пола, разводы копоти у очага.

Она медленно спустила ноги с кровати. Камень был ледяным, и по спине пробежала дрожь.

— Великолепно… — буркнула она себе под нос. — Средневековый СПА.

Голова кружилась, но она устояла. Подошла к люльке и осторожно взяла ребёнка на руки. Тело будто знало, как его держать: рука сама легла под спину, другая поддержала голову.

Чужая память? Инстинкт?
Неважно. Главное — не уронить.

Фингал орал уже не так яростно, скорее возмущённо, как человек, который требует немедленного объяснения происходящему. Его крошечные пальцы неожиданно крепко вцепились в ткань её рубахи.

Элайн невольно замерла.

Контакт, — сухо зафиксировал мозг. — Очень реальный.

Грудь болезненно ныла. Она вспомнила слова Нори: молоко может прийти позже. И всё же ощущение тяжести было заметнее, чем ночью.

— Нет, малыш… — тихо сказала она, чувствуя странную смесь вины и паники. — Не сейчас.

Она аккуратно укачала его, напевая что-то на грани слышимости — не песню, а просто ритмичное бормотание, без слов. Фингал постепенно затих, продолжая сопеть ей в ключицу.

Дверь скрипнула.

— Миледи? — осторожно окликнули.

В комнату вошла девушка лет семнадцати, худенькая, с русыми волосами, заплетёнными в косу. На ней было простое платье из грубого полотна, на ногах — стоптанные кожаные башмаки. Лицо — веснушчатое, открытое, глаза — настороженные.

— Я… — она замялась. — Меня зовут Айне. Я помогаю по дому. Леди Морвен велела посмотреть, проснулись ли вы.

Элайн всмотрелась в неё внимательнее. Айне. Кельтское имя, не англосаксонское. Значит, местные корни. Потенциальный источник информации.

— Проснулась, — спокойно ответила она. — Подойди, не бойся.

Айне подошла ближе и тут же заметила ребёнка у неё на руках.

— Ох… — выдохнула она с искренним восторгом. — Какой он… настоящий. Совсем как маленький бычок.

— Надеюсь, не характером, — сухо заметила Элайн.

Айне моргнула, потом тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью.

— Вы сегодня… странно говорите, миледи.

Запомнить: юмор допустим, но осторожно.

— После родов многое странным кажется, — ровно ответила Элайн. — Где Нори?

— На кухне. И к кормилице побежала, — ответила девушка и тут же смутилась. — Простите… я не хотела…

— Всё правильно, — перебила её Элайн. — Мне нужна кормилица. И нянька для девочки. Ты знаешь, где она сейчас?

— Маленькая леди Кайрн? — переспросила Айне. — С леди Морвен в нижней зале. Она не отходила от вас ночью, а теперь… ну…

Договорить она не стала, но и так было понятно.

Свекровь взяла управление в свои руки.
Ладно. Не самая худшая новость.

— Айне, — мягко сказала Элайн, — помоги мне. Мне нужна тёплая вода. Много. И… чистая ткань. Любая, но чистая.

Айне округлила глаза.

— Для умывания?

— Для омовения, — уточнила Элайн. — Полного.

Девушка замялась.

— Леди Морвен не любит… когда воду переводят…

— Тогда скажи, что это мой приказ, — спокойно ответила Элайн. — Если она спросит — я сама объясню.

Айне поколебалась ещё секунду, потом кивнула.

— Я попробую, миледи.

Когда она вышла, Элайн выдохнула. Это был первый маленький успех — не вызвать скандал сразу, но обозначить границы.

Она аккуратно уложила Фингала обратно в люльку и осмотрела себя внимательнее. Рубаха была грязной, липкой, волосы спутались в один плотный ком. От неё пахло кровью и потом — тяжело, глухо.

Так жить нельзя, — вынесла она внутренний вердикт.

Она подошла к сундуку и открыла его. Внутри лежали аккуратно сложенные вещи — платья, накидки, бельё. Всё чистое, но старое. Ткани выцветшие, кое-где залатанные. Ни шелка, ни бархата — только шерсть и лён.

Знатный род, но без денег, — подтвердила она ночные выводы.

Она достала одну рубаху — грубую, но чистую, понюхала. Пахла дымом и травами.

— Сойдёт.

Вернувшись к кровати, она заметила на столике деревянную гребёнку. Подняла, провела по волосам — и сразу увидела на зубьях крошечные серые точки.