Попаданка ледяного дракона 2

Продолжение 13.01 (1)

Один из многочисленных лесов империи Эрграй

Смеркается. По всем моим расчётам я должна уже умереть. Но я по-прежнему двигаюсь на север через лес и поля. Двое суток, как я сбежала от Повелителя, и за это время – третьи сутки уже – ни крошки еды во рту, лишь ключевая вода.

Ещё я не спала, но не упала от усталости, хотя сейчас Семиглазка кажется почти неподъёмной, я волочу её за собой.

Лёгкие и мышцы горят – пожалуй, только это помогает верить в то, что я не зомби, пропустившая момент смерти и воскрешения.

Селения и дороги обхожу стороной, – там меня могут искать, – поэтому еды добыть негде: я же не знаю, что в этом лесу съедобно. Выбрала путь на север: дом Лаэра, стоящий не в горах, был занесён снегом, а значит, Айденское селение где-то на севере.

Направление определяю по древесным веткам, более коротким с северной, чем с южной, стороны и более жидкому с холодной стороны мху. Не думала, что придётся воспользоваться этой рассказанной в школе премудростью, да и разница в длине веток и плотности мха на деле не так заметна, как это рисовали в учебниках, но хоть какой-то ориентир.

Жутко одной в глухом осеннем лесу. Сейчас даже компания Повелителя порадовала бы, особенно по ночам, когда темнота наполняется звуками. Или когда приходится пробираться по краю болота, рискуя в любой момент провалиться в трясину.

Зато когда доберусь – завалюсь к Шурну на печь и потребую еды.

И поговорю.

Да, поговорить после двух дней молчания хочется.

Споткнувшись, падаю в жухлую траву. Дышать тяжело. Двигаться просто невозможно. Из последних сил подтянув к себе Семиглазку, закрываю глаза – и будь что будет!

Империя Эрграй, территория Фламиров

При всём своём охотничьем терпении, сидеть долго на развалинах дома Саран не может – он снова отправляется в полёт, кружит над Кардархом, над Айденским селением. Над близлежащими поселениями и рекой.

Он надеется ощутить Виторию, надеется, что она тоже решит вернуться сюда, надеется, что ей хватит сообразительности из десятков возможных путей найти хотя бы один ведущий к разрушенному дому, где они были счастливы.

Пригород Столицы империи Эрграй

Не только Саран ищет Виторию. Мэлар Никсэ с завидным упорством перетряхивает Орден – насколько может его перетряхивать почти лишившийся силы провалившийся агент. Он использует свой дар менталиста и старые связи, но всё тщетно.

– Мы не слышали о ней.

– Никто не похищал её.

– У меня нет такой информации.

Эти однотипные ответы и надменные взгляды раздражают Мэлара Никсэ, вызывая невыносимое желание взяться за струны призванного музыкального инструмента и своей музыкой просто разрушить личности наглецов. Но у Мэлара в руках лишь обычная цитра, а вместо раздражающих соратников только безмолвные слуги, мучить которых у него нет ни малейшего желания.

Поэтому в этот полдень Мэлар водит пальцами над инструментом, не касаясь струн, но вслушиваясь в воображаемую мелодию. Он жаждет боя, жаждет разрушения, жаждет найти Халанхара и медленно сводить с ума, потому что уверен – именно начальник охраны императорского дворца похитил Виторию.

«Шкуру спущу… – думает Мэлар. – Вырву когти. И заставлю слушать мою музыку. Пусть медведеоборотни невосприимчивы к ментальной магии, но его мозги я поломаю и основательно прожарю».

В бессильной ярости Мэлар отшвыривает цитру, и та жалобно взвизгивает. Струны дрожат, их едва уловимая вибрация заставляет Мэлара устыдиться несдержанности.

Подойдя к окну роскошной гостиной, Мэлар чуть отодвигает портьеру, и солнечный луч рассекает его осунувшееся лицо.

По мощёной дороге почти нескончаемым потоком движутся экипажи и повозки с продовольствием, но магия заглушает звуки улицы, сохраняя в доме блаженную тишину.

Мёртвую тишину.

«Клетка», – проносится в голове Мэлара, и он старается изгнать эту мысль, но та плотно вгрызается в сознание, мешает дышать. Он задыхается здесь, в этом ненавистном доме, когда-то принадлежавшем его семье.

Мэлар жаждет действия, но теперь, по возвращению с Земли, он из ведущего агента Ордена, которого слушала даже его глава – сама проводница воли Бездны, связанная с ней разумом, стал пешкой.

Просто пешкой.