Попаданка ледяного дракона 2

Продолжение 13.01 (3)

– Моя лодка… – парень пробегает шагов двадцать, но, убедившись, что я не собираюсь направляться к берегу, останавливается и грустно смотрит вслед.

Жалко его, даже посещает мысль крикнуть, чтобы шёл в правоохранительные органы и предложил обменять информацию о моём местоположении и цели пути на стоимость лодки, ведь меня разыскивают и наверняка заплатят за ценные сведения, но осторожность побеждает: такая доброта может стоить мне жизни.

Надеюсь, у парня всё будет хорошо. Лодка старая, на ладан дышит, да и он не слишком рьяно за ней бежал, не так, как рванул бы человек, для которого она жизненно необходима, значит, с потерей справится.

Доев рыбу и избавившись от голов и веток, ненадолго задумываюсь. С лодкой мне повезло: на ней я проделаю путь в несколько раз быстрее.

Смеркается. По обе стороны реки – глухой лес, берега узенькие. А река широкая, и течение несёт лодку почти посередине. Кажется, в особом управлении она не нуждается.

Расстелив ветошь на дне, стаскиваю с плеч то, что осталось от изодравшегося платья и сворачиваю в полушку. Укладываюсь на спину и перекладываю Семиглазку на грудь: если что – смогу сразу использовать. Нахмурившееся небо может пролиться дождём. Ну и ладно! Главное, чтобы на реке не было порогов.

Королевский дворец Озарана – Инклестин

Глубоко под дворцом, глубже любого служебного помещения и тюремной камеры со стенами, способными удержать даже разъярённого бронированного дракона, в тишине холодного каменного мешка тускло сияет громадный белый куб и охраняющая его сорокаметровая магическая печать.

Родовой артефакт правителей Озарана надёжно защищён, хотя на первый взгляд кажется, что это просто комната, и символы магической печати для среднестатистического мага покажутся сущей бессмыслицей.

В этой мёртвой тишине озарённый бело-голубым сиянием печати и самого кубического родового артефакта стоит король Элемарр.

Стоит уже много часов, больше суток.

Скользит взглядом по морозным узорам на стенках куба-артефакта. Сочувствует его слабости после отбора. Утешает: «Ты восстановишься, это просто вопрос времени».

Но уже много часов, с самого отбора, Элемарр не решается подойти и коснуться ласково-холодной поверхности. Не решается потому, что чувствует себя предателем.

Элемарр даже мысленно боится признать страшное: получив истинную пару, денею, Саран вышел из его рода и стал основоположником собственного, а этот восхитительно белый куб… у артефакта Озаранских правителей остались два хозяина: сам король и его избранная жена Инрриза. Как только они умрут, точнее, когда умрёт Элемарр, исчезнет кровь, на зов которой отзывается артефакт, ради которой живёт, и он, защищающий семью тысячелетия, останется абсолютно один в темноте – бесконечно одинокий и умирающий.

Преданный своим родом.

Осиротевший.

Ненужный.

Если только Элемарр не найдёт другую избранную для продолжения рода.

Но чтобы артефакт искал новую избранную, старой быть не должно, а это значит… королева Инрриза должна умереть.

Король Элемарр судорожно вдыхает, пытается унять дрожь и раздирающую грудь боль, но с каждой минутой становится только хуже – стоит подумать о том, что он обязан сделать, как последний кровный представитель рода.

– Я не могу, – шепчет он, и это признание будто выдирает из него стержень, силу, перерезает сухожилия. Король Элемарр сломанной куклой падает на колени и складывается пополам. Разметавшиеся по чёрным плитам белые пряди в свете защитного знака мерцают, словно снег. А Элемарр повторяет: – Я не могу.

Он рычит от бессильной ярости, на пальцах прорастают когти, скребут по каменным плитам, на скулах и костяшках выступает белоснежная чешуя, оскаленное лицо ужасно.

«Почему денея? Почему именно у Сарана?» – Элемарр ударяет ладонями пол.

Как сейчас король проклинает себя за то, что пошёл на поводу у старших сыновей – словами не передать. Но когда его старшие принцы – Рарриен и Адарон – попросили у него разрешения не спешить с детьми, их аргументы казались Элемарру такими резонными: оба ещё очень молоды, а в империи Эрграй из-за проблем с наследниками могла начаться война за трон, и тогда Озарану следовало быть во всеоружии, чтобы расширить границы. Дети старших сыновей в такой неспокойной обстановке стали бы слабостью, а их похищение вывело бы Озаран из войны за территории. И Рарриен и Адарон решили отсрочить появление малышей на несколько лет.

Теперь эта предусмотрительность обернулась против озаранской династии.

Элемарр готов рвать и метать, но это не повернёт время вспять, не отменит его рокового согласия, а ведь он мог настоять, и старшие сыновья не Саран, они бы подчинились, и сейчас…

«Глупо сожалеть о том, чего не вернуть», – повторяет король Элемарр, и бессильная злость на себя и весь мир прорывается оглушительным криком, переходящим в вой.