Попаданка ледяного дракона 2

Продолжение 16.01

Лес возле Айденского селения

Снежинки кружатся над Сараном, накрывшим крылом Виторию, земля и деревья вокруг покрываются льдом. Лёд нарастает, складывается в мощные стены, снежинки укрывают его, сцепляются между собой, образуя проницаемый воздухом купол.

Концентрированная магия пронизывает воздух.

Трепеща от невероятного счастья, Саран утыкается мордой под крыло, чтобы смотреть на свою долгожданную половинку, заснувшую волшебным сном. В холодном сумраке кости Витории сияют так ярко, что просвечивают сквозь кожу. И благодаря этому свету видно, как трансформируется её тело, как прорастают новые кости на спине, формируют сильные крылья, а на ногах и руках ногти вырастают в когти. Постепенно свечением наполняется кожа, пузырится маленькими чешуйками.

Саран не может оторвать взгляда от этого невероятного таинства – превращения девушки в полноценную драконессу, он старается запомнить каждое мгновение, прочувствовать его своим телом: щекотное, порой переходящее в сладкую боль ощущение в костях, растягиваемые мышцы, лёгкий зуд изменения кожи. Знакомое, но совершенно иначе воспринимаемое чувство прорастания крыльев и чешуи. Наверное, так же ощущался первый в жизни оборот, но его Саран не помнит, а нынешнее чудо запомнит навсегда.

Он совершенно не замечает течения времени, неотрывно смотрит, как под его крылом растёт тело Витории, как ей становится тесно под ним. Слишком сосредоточенный на трансформации Саран едва улавливает голос ректора Дегона, предупреждающий о переносе призыва оружия. Не замечает, как меняется освещение и через снежно-ледяной купол пробиваются лучики света. Саран наслаждается блеском чешуек на мерно вздымающемся боку Витории.

Хочет её разбудить.

И не смеет.

Просто любуется, не вполне осознавая, что их ледяное убежище накрывает темнота следующей ночи, лишь склоняется ближе к Витории, вглядывается в слабо светящиеся чешуйки.

«Какая же она красивая!» – у Сарана перехватывает дыхание, он так хочет увидеть её глаза, но опять не смеет нарушить необходимый Витории сон.

Он наблюдает за ней, время от времени прислушиваясь к происходящему снаружи, и замечает в себе удивительные изменения: теперь он чувствует окружающий их снег и лёд, как продолжение кожи, и пробегающих по нему зверей, неуверенные шаги людей, их нервный спор о том, стоит ли заходить в лес, в котором до сих пор бушует метель.

А потом, когда солнце опять пробивается сквозь снежный панцирь и окрашивает его багряным, Саран ощущает – Витория начинает просыпаться, и что-то покалывает её бок.

Он почти не дышит, когда замечает под веком движение глаза. Застывает, ловя чувства Витории, сладкую истому после сна, непривычное ощущение тела.

Веко приоткрывается, обнажая нежно-голубой глаз с расширенным зрачком. Витория растеряна, не понимает, почему драконья голова над ней не огромная. Сарана слегка ведёт, когда Витория приподнимается и ловит сильнейшее головокружение, ему его шея тоже кажется слишком длинной и неудобной.

«Всё хорошо, всё идёт как надо, – мысленно уверяет он и пытается улыбнуться непривычными к этому драконьими губами. – Витория, я рядом, всё хорошо».

Она неуверенно дёргает лапами, когти скользят по льду. Саран накрывает её лапу своей. Витория опускает на них взгляд и осторожно перебирает пальцами.

«Я…» – в её мыслях разливается паника.

«Превратилась в дракона», – счастливо сообщает Саран.

Она приоткрывает пасть – и испуганно рычит. Ледяной кокон идёт трещинами. Витория пытается встать, падает в хрусткий снег и застывает, во все глаза глядя на Сарана. Его радость постепенно начинают действовать и на неё. Витория осторожно приподнимает лапу и ставит ему на плечо. Изогнув шею, Саран облизывает её чешуйчатые пальчики, когти.

«Обратно в человека смогу превратиться?»

«Конечно! – Саран наклоняет к ней морду, разглядывает узор розоватых в свете вечернего солнца чешуек, огромные глаза. – Только побудь такой немного, дай полюбоваться».

Она издаёт нервный рыкообразный смешок. И разглядывает Сарана так же пристально, как он её, и ей тоже нравится узор его чешуек на морде, её взгляд буквально теряется в нём, и Витория никак не может оторваться.

Саран бы тоже любовался бесконечно, но ему хочется прикасаться, он надвигается, прижимается лбом ко лбу, смыкает носы с более мягкими и мелкими чешуйками, соприкасается нежной кожей ноздрей. Оба застывают от непривычного удовольствия.

Не сразу придя в себя, Саран раскалывает кокон окончательно и, приподнявшись, оглядывает лежащую на снегу Виторию, ощупывает её крылья, поглаживает хвост с кисточкой. Никого красивее он в жизни не видел.

«У тебя всё получится, – уверяет он, почувствовав сомнения Витории в её способности встать в таком виде. – Просто не торопись».

«На нас никто не нападёт?» – она оглядывается по сторонам и едва справляется с головокружением.

Саран приподнимает морду к багряному небу, прислушивается.

«Нет, в этом лесу всё спокойно», – Саран знает, что к ним в любой момент могут телепортироваться, но уверен, что сможет защитить Виторию. Теперь – сможет.