«попаданка лорду Теней. Сделка с некромантом»

Глава 1.

Я умерла в дождливый вторник.

Нет, не красиво — не под колёсами кареты и не от руки тайного воздыхателя. Я просто поскользнулась на мокром полу собственной кофейни, грохнулась затылком о край стойки и последнее, что увидела — как остывает мой последний латте с корицей.

Жалко. Смерть должна пахнуть чем-то возвышенным. А моя воняла пережжёнными зёрнами и мокрым асфальтом.

Я открыла глаза в чужом теле.

Точнее, я открыла чужие глаза. И первое, что я почувствовала — это холод. Ледяной, пронизывающий до костей холод, будто меня засунули в морозильник, забыв завернуть в плёнку.

Второе — запах. Лаванда. Воск. И ещё что-то пряное, тяжёлое, мужское. Запах, который оседает на коже и не смывается.

— Очнулась, — раздался голос.

Низкий. Бархатный. С хрипотцой, от которой по спине побежали мурашки — но не от страха.

Я с трудом сфокусировала взгляд. Напротив, в кресле с высокой спинкой, сидел мужчина. И если бы мне сказали, что смерть — это вход в галерею запретных желаний, я бы поверила.

Он был красив той красотой, от которой у нормальных женщин подкашиваются колени, а у ненормальных — срывает тормоза. Волосы — чёрные, как полночь без луны, чуть длиннее, чем положено приличному аристократу. Лицо — острое, скульптурное, будто вырезанное из мрамора, который забыли нагреть солнцем. Глаза… боги, эти глаза. Серые, почти прозрачные, с тенью, которая жила там своей жизнью. Они смотрели на меня так, будто я была задачей, которую он пока не решил, но собирался.

— Вы кто? — выдохнула я, и голос прозвучал сипло, чужо. Тоньше, чем мой. Дрожащий. Нежный.

Он не ответил. Просто смотрел. Медленно, изучающе, раздевая взглядом не тело — душу. И я чувствовала это. Каждый миллиметр его взгляда оставлял на мне горячий след.

— Я лорд Эйдан Винтерс, — сказал он наконец. — Ваш муж.

Я моргнула. Потом ещё раз. В голове зазвенела пустота — та самая, когда реальность бьёт наотмашь, а ты не успеваешь поставить блок.

— Муж? — переспросила я, и где-то внутри родилась смешинка, горькая и злая. — У меня, вообще-то, парня не было три года.

Он чуть приподнял бровь. Тонкую, идеальную, как у кинозлодея.

— Ваше «вообще-то» больше не имеет значения, леди Винтерс. Вы в моём мире. В моём доме. И по законам этого мира — вы моя жена.

— Звучит как приговор, — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

И тогда он улыбнулся. Чуть-чуть. Уголком губ. Но эта улыбка была страшнее любой угрозы. Она обещала что-то, от чего внутри всё перевернулось.

— Возможно. Посмотрим.

Он поднялся из кресла. В полный рост — высокий, широкоплечий, опасный. Идеально скроенный сюртук сидел на нём, как вторая кожа. Под ним — белая рубашка, расстёгнутая на верхнюю пуговицу, и я увидела полоску бледной кожи, тонкий шрам, уходящий к ключице. Почему-то на этой детали я залипла.

— Вы голодны? — спросил он, и вопрос прозвучал почти заботливо. Почти.

— Я хочу домой, — честно ответила я.

Он помолчал. Подошёл ближе — медленно, с грацией хищника, который знает, что жертва никуда не денется. Остановился в шаге. Так близко, что я почувствовала запах — тот самый, терпкий и тёмный. Древесина. Табак. Что-то сладковатое, как горелая карамель.

— Домой больше не получится, — тихо сказал он, и голос его упал до интимного шёпота. — Придётся привыкать к аду.

Он протянул руку — и я, дура, не отшатнулась. Крупная ладонь легла мне на щёку. Обжигающе горячая. Контраст с его ледяной внешностью сбивал с толку.

— Но я… — начала я.

— Тш-ш-ш.

Он прикоснулся большим пальцем к моей нижней губе. Провёл по ней — медленно, почти невесомо. Я перестала дышать. Сердце долбануло где-то в горле.

— Вы дрожите, леди Винтерс, — промурлыкал он, и в голосе проскользнула усмешка. — Это от холода или от страха?

— От вашей наглости, — выдохнула я.

Он убрал руку так же внезапно, как и коснулся. Развернулся, направился к двери, бросив через плечо, будто небрежную подачку:

— Ужин в семь. Платье в шкафу. Горничная придёт через час.

И вышел.

Я осталась одна. Чужая спальня. Чужое тело. Чужая жизнь, которая пахла некромантом и обещанием боли.

Я поднесла руку к губам. Его прикосновение всё ещё горело на коже.

И где-то в самой глубине, там, где здравый смысл уже паниковал, родилась мысль — тихая, опасная, сладкая:

Боже, что со мной не так?

Я попала в мир, где меня продали монстру. А монстр оказался самым красивым мужчиной из всех, кого я видела. И когда он касался меня… я не хотела, чтобы он останавливался.