Попаданка мечты, или Добро пожаловать в академию

Глава 8

Сумерки окутали академию бархатным синим покрывалом, в котором тонули очертания башен. Я одна бродила по засыпающим тропинкам, пытаясь унять нарастающее волнение. Завтра — все. Решающий день. Провал означал бы не просто неудачу; он означал бы конец. Мне некуда идти, не к кому вернуться.

Воздух гудел от напряжения, будто и сам мир затаил дыхание в ожидании завтрашней развязки.

— Значит, не провалюсь, — с железной решимостью подумала я, сжимая кулаки. — Умру, но сделаю. Умру, но докажу, что могу здесь учиться.

Мысли о Ригамеле и Лорендиле вызывали горьковатую улыбку. Они выложились на тренировках, показали все, что умели, со снисходительной добротой сильных к слабому. Они видели перед собой тщедушного, неуверенного паренька, которого нужно подбодрить и подучить. Они и представить не могли, кем я была на самом деле.

Завтра они об этом узнают.

Все узнают. И Риг, конечно, был прав, говоря, что в последний день испытаний приходят самые отчаявшиеся и слабые. Идеальный камуфляж. Идеальная маска.

Ноги сами понесли меня прочь от давящих стен академии, через открытые для абитуриентов ворота, на окраину города, к темному зеркалу озера. Туда, где бабочек было больше всего. И где так отчаянно хотелось смыть леденящий душу страх и всю эту липкую, накопившуюся усталость. Смыть с кожи притворство.

— Ладно, — прошептала я, оглядывая безлюдный, погруженный в предночную тишину берег. Звезды здесь, вдали от огней города, были ярче и казались ближе. — Хоть раз в жизни можно расслабиться. Хоть на минуту.

Я скинула одежду, оставшись в мужских трусах, и, содрогнувшись от первого прикосновения прохлады, вошла в воду. Вода сомкнулась вокруг ног, бедер, живота. Я замерла, давая телу привыкнуть, и запрокинула голову к звездам, закрыв глаза, вдыхая покой.

Именно в эту секунду что-то скользкое и жилистое обвило мою лодыжку. Прежде чем я успела вскрикнуть, еще одно щупальце, обжигающее, как раскаленный металл, впилось в бедро.

— А-а-а-а! — мой собственный крик прозвучал в ушах чужим, полным чистого, животного ужаса. — Мамочки! Нет!

Щупальца, будто сделанные из живой тьмы, не просто тянули. Каждое прикосновение выжигало магию в моих жилах, оставляя на коже багровые, дымящиеся язвы. Они опутали мои руки, сжали запястья, и я почувствовала, как связь с магией, та самая, что держала морок, рвется. Это было похоже на то, как тебя душат, лишая не только воздуха, но и самой воли к жизни.

— Да отпусти ты! — завопила я, отчаянно барахтаясь, но мои движения становились все слабее, а вода смыкалась над головой. Я не могла взмахнуть рукой, чтоб использовать хоть одно заклинание.

Вот и все. Конец. Так глупо.

И вдруг — огонь. Ослепительная вспышка, в которой вода не просто расступилась, а вскипела. Грохот, от которого задрожала земля, и рев, полный такой древней, первобытной ярости, что кровь стыла в жилах.

Сильные руки вцепились в меня и выдернули из объятий смерти с такой легкостью, будто я и правда была всего лишь промокшим котенком. Я рухнула на грубый песок, давясь кашлем, дрожа всем телом.

— Мужчина из тебя не более везучий, чем девушка, — раздался над головой тот самый бархатный, с насмешливыми нотками, голос.

Я подняла голову, и сердце ушло в пятки. Ректор.

— Ты так и не прочла правила академии. А ведь в них черным по белому написано, что ночью к озеру даже подходить нельзя. Смертельно опасно.

Его золотистые глаза, как у хищной птицы, изучали меня с безмятежным любопытством. В уголках губ играла знакомая полуулыбка.

— И как давно вы знаете, магистр? — выдохнула я, с трудом переводя дыхание.

— Со второго дня.

— Что-о-о? — это было не удивление. Это был ужас. Ледяной, пронизывающий до костей.

— Мне стало подозрительно, что такой яркой и... целеустремленной девушки не видно в столовой, зато есть странный рыжий паренек со слишком умными и хитрыми глазами, — он склонил голову, и его тень накрыла меня целиком, — который с завидным постоянством пялился на меня во время утренних тренировок.

— Я не пялилась! Я... изучала технику! — выпалила я, вспомнив оправдание одного эльфа.

— Конечно, — его усмешка стала шире, но глаза оставались холодными. — Зачем весь этот фарс?

— Чтобы меня воспринимали всерьез. Здесь рады парням, а девушки пользуются сомнительной репутацией, с ними не хотят общаться. А мне нужна была информация, понимаете?

Вопрос повис в воздухе, но ответить он не успел. Жгучая боль в руках вспыхнула с новой силой. Я поднесла к лицу ладони, кожа на них была покрыта страшными, чернеющими волдырями. Яд. Он пожирал магию, выедал ее изнутри, и мой скудный резерв таял на глазах.

Морок, державшийся из последних сил, рухнул. Я почувствовала, как ткань трусов стала непомерно широкой и поползла вниз. Тяжелые, мокрые пряди рыжих волос рассыпались по плечам и спине. И грудь... о, боги.

Я инстинктивно прикрылась обожженными руками, но было поздно. Слишком поздно.

Ректор замер. Его насмешливая полуулыбка исчезла. Золотистые глаза, еще секунду назад холодные, сузились, превратившись в две щели. Его взгляд скользнул вниз, по моему обнаженному, дрожащему телу. Задержался на нем всего на секунду и резко, почти с усилием, вернулся к моему лицу.

— Вы... — его голос потерял бархатную мягкость, став низким и опасным.

— Да, знаю! — зашипела я. Боль нарастала, затягивая меня в черную дыру. — Знаю! Морок спал.

Он сделал шаг вперед. Теперь ректор стоял так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло.

— Вы собираетесь меня наказать? — голос мой дрогнул, выдавая весь страх и отчаяние. — Выгнать? Вернуть туда, где нашли?

Де-Раш наклонился, и его лицо оказалось совсем рядом. Его дыхание касалось моей щеки.

— Наказать? — он произнес слово тихо, почти задумчиво. — За что именно? За дерзкий обман? Или за то, что вы оказались умнее и хитрее всех этих самодовольных юнцов? — В его глазах мелькнула искорка чего-то, что можно было принять за уважение, но тут же погасло, затмеваемое суровой реальностью. — Впрочем, это мы обсудим позже. Если вы останетесь в живых. Сейчас, насколько я могу судить, вы умираете.