Попаданка мечты, или Добро пожаловать в академию

Глава 9

Сэмюэль Де-Раш

Вид у Мишель был такой, будто её пропустили через магическую мясорубку, да ещё и наизнанку вывернули. Бледная, почти прозрачная, с синевой под глазами и чёрными прожилками. Но она дышала. Пока дышала. В её теле теплилась искра, которую я намерен был удержать любой ценой.

И всё же, даже сквозь гущу профессиональной озабоченности, в голове стучала одна мысль.

Как, чёрт возьми, эта девчонка, ещё даже не поступившая, умудрилась применить трансформационную магию третьего курса?! И держала морок все эти дни, под постоянным напряжением, под взглядами других абитуриентов и магистров? Это было не просто нарушение. Это была дерзость, граничащая с безумием. И отчаянная, леденящая душу сила воли.

У меня перехватило дыхание.

— Ты вообще в курсе, что нарушаешь все мыслимые и немыслимые учебные нормы? — пробормотал я в пустоту, не ожидая ответа.

Ее мужской морок окончательно схлопнулся с тихим шелестом рвущейся магии. И передо мной оказалась очень юная, очень хрупкая и абсолютно голая девушка. Вся в синяках, ожогах и грязи.

— Отлично. Просто замечательно, — сквозь зубы проворчал я. — Теперь я, ректор Академии, держу на руках голую, полумёртвую абитуриентку у озера. Воплощение мечты.

Размышлять об этике и приличиях было некогда. Я накрыл ее голое тело своей мантией, подхватил на руки и понес в свой городской дом, где были необходимые лекарства. Я даже не подумал, как это выглядело со стороны: разгневанный маг с бесчувственной девушкой в руках, несущийся прямиком в… свой личный дом. Процедурный кабинет Академии был бы логичнее, но там были лишние глаза.

— Ну вот, идеальное место для умирающей девушки, — я окинул взглядом свою просторную, но аскетичную гостиную, оказавшись на пороге дома.

Мне нужно было ровная, твёрдая поверхность. Стол. Кухонный стол. Я смахнул на пол изящную серебряную сахарницу, банку с вишнёвым вареньем и пару магических кристаллов, слабо светившихся в сумерках. Всё это с грохотом покатилось по каменному полу.

— Да, кухонный стол идеально подходит, — я уложил её на прохладную деревянную столешницу, и тело бессильно дрогнуло. — Особенно, если учесть, что у меня есть целая спальня с кроватью. Но нет, надо же было выбрать самый драматичный вариант.

Она лежала без движения, бледнее лунного света, что струился в окно. Чёрные узоры под кожей пульсировали, жили своей уродливой жизнью. Я тяжело вздохнул, доставая из ящика комода стерильный серебряный ланцет с тонким, как игла, лезвием.

— Ты, конечно, убьёшь меня потом за это, — мои пальцы сжали рукоять, и лезвие блеснуло в свете магических огней. — Имеешь полное право. Но, если я тебя сейчас как следует не порежу, ты просто сгниёшь заживо изнутри. Так что выбирай: быстрая смерть от моего ножа или медленная и мучительная от моего бездействия. Молчишь? Значит, выбираешь первый вариант.

Лезвие вошло в почерневшую кожу у неё на плече с тихим шипящим звуком. Густая жижа, пахнущая болотной тиной, хлынула наружу. Я работал быстро, но без суеты. Ланцет вскрывал одну язву за другой на её руках, ногах, бёдрах, животе. Мои пальцы, привыкшие к тончайшим магическим жестам, сейчас действовали с хирургической, безжалостной точностью. Я выдавливал эту жижу, счищал тканью, прижигал края ран слабым очищающим пламенем. Она стонала в беспамятстве, её тело извивалось, но я прижимал его свободной рукой.

— Держись, — приказывал я ей сквозь стиснутые зубы. — Ты же хотела поступить? Так держись.

Когда последние капли отравленной чёрной жижи смешались с её кровью на столе, я отложил ланцет. Руки были в крови до локтей. Её крови.

— Ну хоть что-то пошло по плану… — я провёл рукой по лицу, оставив на лбу малиновый след.

Окинул свою работу критическим взглядом. Теперь главное не дать ей умереть от шока, потери крови или остановки сердца.

— Готово. Теперь, моя безрассудная авантюристка, начинается самое весёлое.

Я рванул в кабинет, где полки ломились от склянок и флаконов. Одни зелья светились неземным светом, другие шипели и клокотали, третьи выглядели так, будто их содержимое лучше не тревожить. Я нащупал нужную. Небольшой пузырёк с густой, сиреневой жидкостью, в которой лопались и рождались вновь крошечные пузырьки. Эликсир регенерации. Штука дорогая, болезненная при нанесении, но действенная.

Вернувшись, я снова уставился на неё. На её тело. И на те самые мокрые, бессмысленные теперь мужские трусы, которые всё ещё висели на ней, как пародия на приличия. Они мешали. Катастрофически мешали осмотреть и обработать раны на бёдрах.

— Ладно, Мишель, — сказал я тихо, берясь за резинку. — Прости, но это просто необходимость. Медицинская необходимость.

Я стянул их, отбросил в угол и, конечно, против воли, мой взгляд скользнул туда, куда не следовало. На гладкую кожу внутренней поверхности бёдер, на аккуратные изгибы…

— Чёрт возьми, — я закусил губу до боли, заставляя себя дышать ровнее.

Она была не просто красива. Она была эстетичным воплощением самой жизни, хрупкой и нуждающейся в защите. И это сводило с ума.

— Стоп. Она без сознания. Ты пользуешься её слабостью. Это гнусно. Немедленно прекрати, — приказал я себе.

Но Мишель по-прежнему не подавала признаков жизни, кроме прерывистого, слабого дыхания.

— Великие силы, за что мне это? — я с мольбой посмотрел на потолок. — Я же просто хотел спокойно преподавать и править этой цирковой труппой, называемой Академией, а не вылавливать из озера и резать голых недостуденток с талантом к самоубийственным трюкам.

Пальцы, смазанные зельем, скользнули по её коже. Сначала по обожжённым щупальцами предплечьям, потом к ключице, к такому хрупкому основанию для шеи… потом ниже, к талии, где ребра чётко проступали под бледной кожей. Кажется, я невольно огладил изгиб ее тела.

— Остановись, идиот! — я резко одёрнул руку, словно обжёгшись. — Она замерзает, нужно ее долечить, — я сжал кулаки, чувствуя, как кровь приливает к лицу.