Попаданка. Миссия спасти Анну Бойлен.

Глава 4.

Глава 4

Проснулась Анна не от кошмара — от тишины.

Странно было осознавать, что тишина здесь имеет вес. Она не была отсутствием звуков — напротив, за стенами кто-то уже двигался, топали чьи-то шаги, хлопали двери, шептались служанки. Но все эти привычные шумы дворца не нарушали того внутреннего покоя, который неожиданно поселился в ней.

Она помнила вчерашнюю беседу с Генрихом.
Помнила взгляд Паркера, твердый и в то же время тёплый.
Помнила шёпот Ламперта.

И главное — она впервые за много лет ясно чувствовала: у неё есть план.

Бет, как всегда, заглянула первой.

— Ваше Величество? — тихий голос из-за приоткрытой двери. — Можно?

— Входи, Бет, — отозвалась Анна, поворачиваясь на подушках.

Служанка проскользнула внутрь, прижимая к груди сложенное полотенце. На щеке — след от подушки, глаза чуть сонные.

— Я думала, вы ещё спите, — призналась она. — После вчерашнего дня… Но вы так спокойно дышали, что я не решалась будить.

Анна улыбнулась.

— Иногда спокойное дыхание — лучший ответ на то, что происходит за дверями, — сказала она. — Какое сегодня число?

Бет на секунду задумалась.

— Двадцать восьмое октября, Ваше Величество.

Шесть месяцев. Примерно шесть месяцев… Если всё пойдёт так, как шло когда-то.

— Хорошо, — Анна откинула одеяло. — Сегодня я хочу видеть дочь.

Бет замерла.

— Принцессу Елизавету? Конечно… — она выглядела искренне обрадованной. — Я скажу леди Брайан, что вы приедете в её покои.

Имя няньки всплыло из чужой памяти: леди Маргарет Брайан, строгая, но гордая своим положением. Та, что когда-то писала королю письма о сапожках и чепчиках для маленькой принцессы.

— Не «если будет время», — мягко, но твёрдо сказала Анна. — Я поеду к ней после утренней молитвы. Скажи леди Брайан, что королева хочет видеть свою дочь — и пусть она не позволяет никому это оспорить.

Бет кивнула с таким видом, будто ей поручили нечто важное, и выскользнула в коридор.

Анна медленно поднялась и подошла к окну. Сквозь стеклянные ромбы просачивалось бледное осеннее солнце. Во дворе ухали телеги, с бокового крыла тянуло запахом дыма и жареного мяса — на кухне уже готовили завтрак для короля и его приближённых.

Она подумала о том, как в XXI веке вечный дефицит времени оправдывал всё. «Некогда позвонить маме», «некогда увидеться с друзьями», «некогда дойти до человека, который важен».

Здесь дефицит был иным: «некогда» могло стать «никогда» слишком быстро. Если она погибнет — Елизавета останется дочерью «изменницы», и тот факт, что в её мире она стала королевой, был уже ничем не гарантирован.

Сначала — ребёнок, подумала Анна. Потом — Совет. Потом — всё остальное.

Она повернулась к кувшину с водой. Сегодня ей хотелось умываться сама — без чужих рук. Пальцы окунулись в прохладную чистую воду, тонкая струйка пробежала по запястью.

Несколько лет назад она учила студентов: «Есть базовые приоритеты. Сохрани жизнь, потом займись репутацией. Мёртвых оправдывать бессмысленно». Сейчас к этим словам добавлялась поправка: «И ещё — успей дать шанс тем, кто после тебя».

---

К привычному утреннему ритуалу она отнеслась без раздражения. Теперь каждый элемент был не просто пустым этикетом, а инструментом.

— Сегодня наденем что-то светлое, — сказала она Мэри. — Но не вызывающее. Не хочу, чтобы на мне видели либо траур, либо праздник.

В итоге остановились на платье цвета молочного мёда с более тёмной накидкой. Никакого глубокого декольте, но и не полностью закрытое горло — длина выреза, которая позволяла носить ожерелье с инициалами B и всё же не давила.

— Вы как утренний хлеб, — неожиданно сказала Бет, поправляя складки. — Такой, который только что из печи. Тёплый.

Анна рассмеялась — звонко, по-настоящему.

— Надеюсь, не такой, который через день выбросят, — сказала она. — Пойдём, мне ещё нужно успеть сказать Богу, что я всё ещё с ним не договорилась.

Мэри только покачала головой, но улыбка по губам её скользнула.

---

Часовня была полна, но не до предела. Утренние службы не привлекали весь двор — лишь тех, кто считал необходимым показывать благочестие или действительно нуждался в тишине.

Анна стояла на своём месте, ощущая прохладу камня под ногами, легкий запах ладана, играющий в воздухе. Голос священника, латинские фразы, шорох страниц — всё это создавал привычный фон.

Она молилась — и в то же время размышляла. Не о спасении души — о том, что ей нужно успеть до того, как истории надоест её терпеть.

Дай мне время, подумала она. Не зная, к кому обращается — к Богу, к Судьбе, к тому самому безымянному механизму истории. Не обязательно жизнь без конца. Просто — время.

Рядом кто-то тихо кашлянул. Анна подняла глаза — и на мгновение встретилась взглядом с Джейн Сеймур. Та молилась с опущенными ресницами, но что-то в её лице говорило: она чувствует на себе лишнее внимание.

Анна не отвела взгляд. Всего секунда — и она снова склонила голову. Этой секунды было достаточно, чтобы в воздухе повис невидимый мост: между настоящей королевой и той, которую уже примеряли на её место.

---

После службы она не пошла к королю — хотя видела краем глаза, как его сопровождают в большой зал, где уже накрывали стол. Вместо этого направилась в противоположное крыло — туда, где располагались детские покои.

Коридоры здесь отличались от парадных. Меньше золота, меньше помпы, больше тепла: на скамьях валялись забытые тряпичные куклы, на одном из подоконников — деревянная лошадка, кем-то оставленная. Слуги выглядели мягче, улыбчивее.

Бет шла впереди, Мэри — чуть позади.

— Леди Брайан уже предупредили, — сказала Бет. — Она очень… волнуется. Она всегда волнуется.

Анна усмехнулась.

— Это хороший знак, — отозвалась она. — Матерей, которые не волнуются, я видела, и мне они не нравились.

У дверей в покои принцессы уже стояла леди Брайан: женщина средних лет с довольно простым, но умным лицом. Платье на ней было хорошего, но не самого лучшего сукна — экономия, приличествующая её положению.