Попаданка. Миссия спасти Анну Бойлен.

Глава 5.

ГЛАВА 5

Дворец дышал напряжением.
Не тем открытым, как перед войной или казнью.
Нет — этим, скрытым, вязким, похожим на запах сырого камня, который проникает в одежду, в мысли, в дыхание.

Анна чувствовала его всю вторую половину дня: в том, как стражники стояли чуть жестче; в том, как придворные дамы обменивались взглядами, слишком быстрыми, чтобы их заметил кто-то неопытный; в том, как послы, разговаривая друг с другом, проводили взглядом короля — будто оценивая ветер.

Но главное — она чувствовала это внутри.
После выступления на Совете всё начало меняться.
Не громко.
Но ощутимо.

---

Библиотека располагалась в восточном крыле дворца, куда редко заходили посторонние. Дворецкие предпочитали не топить эту часть: книги не любили излишнего тепла. Анна шла туда коротким коридором, чувствуя под ногами холод камня, и мысленно готовилась к встрече.

— Ваше Величество, — сказала Мэри чуть позади. — Может быть… вам всё-таки стоит взять с собой охрану?

Анна остановилась.
Она посмотрела на фрейлину — ту, что была ей ближе всех. Улыбнулась еле заметно.

— Если я возьму охрану, Мэри, — тихо сказала она, — то каждый на пути подумает, что я иду либо к любовнику, либо к заговору. А нам сейчас нельзя быть ни там, ни там.

Мэри опустила глаза.

— Я просто… боюсь за вас.

Анна коснулась её руки — мимолётно, но с теплотой.

— Бояться — правильно. Прятаться — нет.

Она шагнула внутрь библиотеки.

---

Внутри было полутёмно.
Лишь два высоких окна впускали остатки дневного света. Пыль парила в лучах, словно крохотные золотые нити. Воздух пах старой бумагой, чернилами, камнем и чем-то сухим — будто смесь шалфея и давней истории.

Анна прошла вдоль стеллажей.
Эти книги были не для женщин.
Так считали.
Но она и в XXI веке привыкла нарушать правила, и здесь — тем более.

Третья полка от окна.
Чуть неприметный выступ.
Едва заметная щель между двумя шкафами.

Она нажала.
Полка дрогнула — и медленно, почти беззвучно отъехала в сторону.

За ней — узкая ниша, освещённая только одной свечой.
И мужчина, который стоял там, словно тень, ждущая голоса.

Генри Паркер.

Он посмотрел на неё спокойно, но в глазах была почти такая же тень беспокойства, что и в голосе Мэри.

— Ваше Величество, — сказал он, делая поклон. — Я рад, что вы пришли.

— Если я начну пропускать встречи, — ответила Анна, — мне останется только ждать, когда меня позовут на последнюю.

Паркер мимолётно улыбнулся.

— Ваше чувство юмора… пугающе точное, — сказал он. — Но давайте перейдём к делу.

Анна вошла внутрь ниши.
Там было тесно.
Стоило ей сделать шаг, и между ними осталось меньше расстояния, чем прилично королеве и придворному мужчине. Но здесь, в этом маленьком каменном коконе, не существовало придворных правил.

Существовали только факты.
И люди.

— Я собрал то, что могу назвать первыми нитями заговора, — начал Паркер. — Но заговор не прямой. Не тот, который поднимает меч или яд. Он — бумажный.

Он развернул свиток.

— Все эти письма имеют одну особенность. Они появляются только в тот момент, когда ваша популярность начинает расти.

— Популярность? — удивилась Анна. В её голове всплыли обрывки памяти прошлой Анны Болейн — и там слова «популярность» и «двор» редко стояли рядом.

— Да, — подтвердил Паркер. — Поверьте, я много лет наблюдаю за придворными. Они не любят сильных женщин. Но уважают тех, кто умеет говорить с королём так, как вы сегодня.

Она чуть приподняла подбородок.

— Генрих был скорее… удивлён.

— А удивление, Ваше Величество, — первый шаг к вниманию.

Он указал на письмо с красной меткой.

— Это — от семьи Сеймуров. От брата Джейн.

Анна сжала губы.

— Они уже строят планы?

— Они всегда строили, — спокойно ответил Паркер. — Но теперь они почувствовали, что момент близок. Ваша ошибка — если позволите, что я так скажу — была в том, что вы раньше старались переиграть их словами. Но слова — слабое оружие против тех, кто торгует покорностью.

Он развернул следующее письмо.

— А вот это — от двух дам, что служат Её Высочеству принцессе Марии. Не удивляйтесь: дочь Екатерины Арагонской окружена людьми, которые ненавидят всё, что связано с вами.

Анна вздохнула — тяжело, но без растерянности.

— Я ожидала этого.

Паркер внимательно смотрел на неё.

— Вы сегодня держитесь иначе, чем раньше. Я вижу это. И Кромвель видел. И король.

— Он сказал, что я будто готовлюсь к суду, — горько заметила Анна.

— Он сказал это не как обвинение, — возразил Паркер. — Он сказал это как человек, который обнаружил в вас новую силу и теперь оценивает, что с ней делать.

Анна опустилась на узкую скамью. Паркер стоял рядом — не слишком близко, но достаточно, чтобы она чувствовала его присутствие.

— Скажите прямо, милорд, — произнесла она. — Если мы ничего не сделаем… Сколько у меня времени?

Он не стал лгать.

— Пять-шесть месяцев.

Она закрыла глаза.
Да, это совпадало с историей.
Совпадало с тем тревожным предчувствием, что жило в ней с момента пробуждения.

— Но вы пришли ко мне не затем, чтобы дать приговор, — сказала она мягко. — Значит, есть шанс.

Паркер опустился на одно колено — не как мужчина перед женщиной, а как стратег перед союзником.

— Шанс есть, если вы будете действовать не как королева, а как человек, способный думать вне придворных правил.

— То есть — как юрист, — улыбнулась она.

Он тоже улыбнулся.

— Как юрист, стратег и женщина, которую недооценивают. Это опасная комбинация — для ваших врагов.

Анна наклонилась вперёд.

— Что вы предлагаете?

Паркер начал говорить быстро — так, как говорят люди, которые давно держали план в голове и наконец могут произнести его вслух.

— Во-первых, — сказал он, — вам нужно вернуть расположение нескольких влиятельных людей. Не их любовь — их молчание. Если они перестанут писать письма против вас, Кромвель останется без части доказательств.