Попаданка. Миссия спасти Анну Бойлен.

Глава 6.

Глава 6

Утро началось с дождя.

Мелкий, вязкий английский дождь затянул дворы и крыши серой пеленой, вымывая цвета из гобеленов, из плащей, из лиц. Камень потемнел, дорожки блестели, слуги ступали осторожнее, чтобы не соскользнуть, стража куталась в тяжёлые плащи.

Анна стояла у окна, следя, как по стеклянным ромбам медленно ползут капли. Они тянулись длинными прозрачными хвостами, соединялись, расползались. Вот так же в этом дворце сливались слухи: одна сплетня цеплялась за другую, пока не превращалась в тяжёлый поток, смывающий всё на пути.

За её спиной тихо шуршала ткань — Мэри и Бет готовили утренний туалет. Шкатулка с украшениями была раскрыта, как маленький сундук с секретами. Лёгкий запах лаванды и розмарина наполнил покои — Бет принесла свежий настой для умывания.

— Сегодня вы как-то… особенно серьёзны, Ваше Величество, — заметила Мэри, осторожно раскладывая платья.

Анна оторвала взгляд от окна.

— Сегодня дождь, — отозвалась она. — А дождь всегда делает мир честнее. В нём труднее прятать грязь. Она просто размазывается.

Бет хихикнула, потом спохватилась и прикрыла рот ладонью.

— Простите…

Анна улыбнулась уголком губ.

— Не извиняйся. Смех — единственное, чего у нас пока не отобрали.

Она отстранилась от окна и подошла к умывальному столику. Холодная вода тронула кожу, прогоняя остатки ночного тумана из головы. Ночью снились не коридоры — костры. Звон металла, крики, чёрные силуэты на фоне пламени. Она проснулась с ощущением, что её бросили в центр костра, но потом вспомнила: пока что это только предупреждение.

История любит жечь ведьмами тех, кого боится.

— Сегодня мы тоже наденем что-то светлое, — сказала Анна, поднимая взгляд в зеркало. — Но без жемчужных букв.

Мэри подняла бровь.

— Думаете, «B» может кого-то раздражать сильнее, чем ваши слова на совете?

— Некоторых раздражает уже сам факт, что у меня есть имя, — тихо ответила Анна. — Но мы не будем давать им лишние поводы прицепиться к мелочам.

Выбор пал на мягкое серо-голубое платье из тонкого сукна, с более тёмным корсажем и вышивкой серебряной нитью по краю рукавов и лифа. Никаких броских украшений — только тонкая цепочка и маленький крест. Взгляд должен был цепляться не за золото, а за слова.

— План на сегодня? — почти по-деловому спросила Мэри, пока затягивала шнуровку.

Анна чуть усмехнулась.

— Удивительно, как ты умеешь спрашивать о политике, не произнося ни одного опасного слова, — сказала она. — План… Первое — утренняя молитва. Второе — короткий разговор с леди Брайан, я хочу узнать, что говорят при Елизавете. Третье — поймать момент, когда король будет не слишком раздражён, но ещё не пьян, и заговорить с ним о школах. Четвёртое — если получится — увидеться с Лампертом. И, возможно… — она прищурилась, — сегодня мне стоит вспомнить, что у меня есть кузен Фрэнсис.

Мэри нахмурилась.

— Вы уверены… во Фрэнсисе?

— Я уверена только в том, что он всегда работает на себя, — спокойно сказала Анна. — Это делает его предсказуемым. В отличие от тех, кто прикрывает жадность молитвами.

Бет осторожно подала ей пояс. Анна сама затянула пряжку, чувствуя, как ткань обнимает талию.

— Ваше Величество… — нерешительно начала Бет. — Вчера… в коридоре… мне показалось, что кто-то… смотрел на вас. Не так, как обычно. Как будто ждал, откуда вы выйдете.

Анна повернулась к ней.

— Опиши.

Бет замялась, но, собравшись, начала:

— Я несла полотенца… видела только край плаща, тёмного, и манжету белую. Мне показалось, что это был не лорд и не стражник. Скорее… — она поискала слово, — кто-то из тех, кто должен быть у совета, а был в коридоре.

Анна кивнула.
Подтверждение её собственному ощущению.

— Если ещё раз увидишь кого-то, кто прячется за углом, но слишком богато одет для слуги, — тихо сказала она, — запоминай. Не суетись. Не пялься в лицо — запоминай детали. Сколько лет, как держится, как дышит. Мы будем собирать свои «письма».

Бет округлила глаза.

— Вы… хотите следить за ними?

— Они уже следят за мной, — спокойно ответила Анна. — Было бы глупо не ответить взаимностью.

---

Дождь шёл, когда она входила в часовню. Каменные плиты пола были чуть влажными — кто-то, видимо, плохо вытер ноги, и слуга, стоящий у входа, нервно тер пером шапки подлётки.

Меньше придворных, чем обычно. Часть предпочла остаться в более тёплых залах под предлогом дел. Те, кто был, крестились прилежнее, чем обычно. Анна ощутила на себе несколько взглядов — не просто любопытных, а оценивающих. Она вспомнила слова Паркера: «Вы стали загадкой», и подумала, что загадка — это хорошо. Загадку трудно судить по привычным статьям.

Служба тянулась мерно. Священник читал, певчие тихо тянули ноты, в воздухе висел дым ладана. Анна молилась, но не только о душе. Она просила о времени, о ясности и о том, чтобы суметь отличить тех, кто тянет к ней руки, от тех, кто тянет к ней ножи.

Когда служба закончилась, она не подалась к выходу вместе с толпой. Отошла в сторону, к боковой колонне, якобы чтобы дать пройти вперёд дамам постарше. На самом деле она ждала.

Генрих задержался у алтаря, переговариваясь с епископом. Кромвель стоял чуть позади, как тень судьбы. Анна видела, как он наклоняется к королю, как его губы шевелятся, как король чуть дергает плечом — знак раздражения.

Надо успеть раньше, чем раздражение перейдёт в злость.

Когда Генрих повернулся к выходу, Анна сделала шаг навстречу. Не перегораживая проход, не ломая порядок, но так, чтобы он не мог не заметить.

— Ваше Величество, — произнесла она мягко.

Он остановился.

— Анна, — сказал он. — Сегодня вы как дождь.

Она удивлённо приподняла бровь.

— Это хорошо или дурно?

— Дождь надоедает, — проворчал он. — Но без него всё гибнет.

И, кажется, только сказав это, сам понял, что сказал.

Анна чуть усмехнулась.

— Тогда я буду надеяться, что вы не решите построить над королевством крышу, — ответила она. — Мне говорили, что вы просили Кромвеля изучить вопрос школ.