Попаданка на болоте и маг (муж) на час

Глава 1. Кто хочет поработать?

Ну что ж, приплыли. Это конец, полная безнадега.

Я посреди лесной глуши, руки и одежда перепачканы кровью, сердце колотится в груди, как сбрендивший попугай в клетке. На моих руках умирает молодой симпатичный мужик, и я, увы, ничегошеньки не могу сделать. Но дело даже не в этом — я понятия не имею, кто этот бедолага. Дело в другом…

— Что со мной будет? — ору я на рыжего парня, который болтается в воздухе, как воздушный шарик. Представитель агентства БДСМ. К сожалению не такого БДСМ, о котором можно подумать сходу, а, провались он пропадом, агент из Бюро Долгосрочного Сохранения Магии.

Он заявился ко мне в поликлинику в разгар приема, зашел «только спросить», ну и в общем-то на этом моя привычная, пусть и унылая жизнь вывернулась наизнанку. По его словам, мне предначертано спасать людей в другом мире, где магия испарилась по какой-то таинственной причине. Агент даровал мне магическую способность и швырнул сюда прямиком из кабинета.

Однако, как он выразился, кое-что пошло не так, и теперь я пожинаю плоды его некомпетентности. На мне висит проклятье помогать каждому, кто нуждается, и каждому, кто попросит! Вот только не всем можно помочь!

— Этот мужик умрет! — продолжаю вопить я, сверля взглядом летающего раздолбая. — Умирает на моих руках! И я не виновата! Не я его изрезала и стрелами истыкала! Я не смогу исполнить волю проклятья. Что со мной будет, а?

Швыряю в БДСМщика мотком ниток из корзины.

— М-м-м… дай-ка подумать, — ловко уворачивается он, продолжая висеть в воздухе. — Возможно, твое сердце остановится... Я не совсем уверен.

В груди больно сжимается — не то нервы, не то сердечный приступ. И меня накрывает решимость. Если уж и подыхать, то на глазах этого бездаря. Может быть, хотя бы совестно станет. Хотя о чем это я, какая у него может быть совесть? В любом случае, пусть смотрит: моя смерть на его руках!

— Ну тогда зря притащил меня сюда. — Я вырываю торчащее из груди раненого древко стрелы.

Бедолага стонет, хрипит, хватает меня за бедро, да так сильно, что я невольно вскрикиваю с ним в унисон. Все плохо. Это конец. Но я все равно прижимаю руки к ране, сцепив зубы. Все еще надеюсь непонятно на что… Боль в груди усиливается. Прости, парень, мне правда жаль, что не могу тебя спасти. И похоже, мы уйдем вместе, как второстепенные персонажи бестолкового фильма.

***

А теперь все по порядку, ведь буквально вчера все еще было сносно.

Когда я была маленькой, да что уж… когда подросла и училась в вузе, даже когда начала работать, я порой на полном серьезе думала: вот бы обладать какой-нибудь суперспособностью. Даже самой крошечной, микроскопической.

Например, наводить порядок в доме одним движением руки, запоминать информацию наизусть, прочитав текст лишь единожды, уметь задерживать автобус силой мысли, или делать так, чтобы все пациенты выздоровели и пошли домой, ну и всякое такое.

И что думаете? Вселенная услышала меня? Да! Услышала! Вот только будто слушала не ушами, а каким-то совершенно другим местом.

— Идем, Евалия! — подгоняет меня пожилая Карна. Это на здешний лад Ева Алексеевна. Я, когда очутилась посреди деревни в своем белом халате и с фонендоскопом на шее, по привычке представилась по имени отчеству столпившемуся вокруг меня народу. Они не поняли и тут же переиначили по-своему.

— Что ж ты тащишься как улитка по меду? — продолжает ворчать Карна.

Сварливая местная бабка, которая взяла меня под крыло, когда меня закинуло вопреки всем законам логики в чужой мир. Впрочем низкий ей поклон и благодарность от всей души, — помогла мне тут освоиться. Правда на все сто процентов быть ей благодарной я не могу.

Вздыхаю и поправляю на плечах две тяжеленные сумки, едва не согнувшись пополам. На выходе с рынка к нам присоединяется соседка.

— Ой, Евалия! — радостно мурлычет она, увидев меня. — И мне помоги, пожалуйста, спина отваливается.

Я улыбаюсь, хотя, скорее, скалюсь. Вот старые грымзы, — думаю я и взваливаю на плечи третью котомку. Втроем мы бредем из городишка вдоль кукурузного поля в сторону нашего поселения приблизительно в километре пути. Они налегке и веселые, а я навьюченная продуктами и злющая как голодная гиена.

— Какая славная девочка, моему внучку бы такую в жены! — нисколько не стесняясь меня заявляет соседка.

— Стара она для него! — фыркает Карна. — Он только в возраст вошел, а дочке моей названной скоро третий десяток!

— Какой скоро?! Четыре года до трех десятков. Подходит еще! Может, правда договоримся? Ты внучику моему свою приживалку, а я тебе корову?

Я только вздыхаю. Круто. Корова, значит, моя цена.

— Ишь ты, бестия, — злится моя названная «матушка». Любит она меня прилюдно доченькой называть. Кичится своим благородством, мол какая она добренькая. — И что я с коровой твоей делать буду?

Так они и спорят всю дорогу, вышагивая налегке, а я тащусь под грузом продуктов без возможности отказаться, согнувшись в три погибели и считая шаги до дома. Спасибо безмозглому дурню, проклятому агенту БДСМ, удружил так удружил!

К перепалкам с соседкой я привыкла и уже не обращаю внимания. Но вот дома нас поджидает проблема посерьезней — у забора стоит, поигрывая складным ножиком, Феликс. Эдакий местный крутой парень — рубашка нараспашку, штанишки в обтяжку. Я скрипнула зубами. Уж кого-кого, а его видеть совсем не хочется.

— Здравствуй, Карна, — машет рукой он и открывает для нас калитку в плетеной изгороди. Вот только если бабку мою пропускает, то мне преграждает рукой проход. — И тебе привет, Евалия. Помоги-ка пояс завязать, милая. Рука не поворачивается.

Феликс усмехается и протягивает кожаный потасканный поясок. Я сбрасываю с плеч противные котомки и беру пояс. Приходится обнять проходимца, чтобы повязать его рубаху, невольно прижаться к его груди плечом. А он и рад, приобнимает меня за талию, окутывая мускусным запахом. Я дергаюсь.