Попаданка на королевской свадьбе

Глава 38 "Охота на отражение"

Я стояла перед треснувшим, потемневшим от времени зеркалом, в котором смутно угадывались очертания знакомого хаоса: грубые бревна стен, покосившийся стол, свертки паутины в углах. Охотничий домик. Наконец-то.

Так, Алиса, дыши. Сосредоточься. Если эта зеркальная тварь может свободно проходить сквозь стекло, как сквозь дверь, значит, это возможно. Просто… еще один портал. Только тоньше. Опаснее.

Я медленно прижала ладонь к холодной, пыльной поверхности. Стекло было не просто холодным. Оно было… глухим. Неживым. В отличие от тех зеркал в ее лабиринте.

Надо просто… поверить, что это возможно. Перестать видеть преграду. Перестать бояться, что ты навеки застрянешь где-то между.

Стекло под пальцами затрепетало. Не как поверхность воды, а как натянутая кожа барабана от легкого удара. Оно сопротивлялось.

— Вот ты где, сестренка! Сбегаешь, не попрощавшись?

Голос разрезал тишину зазеркалья, как нож. Я резко обернулась, оторвав руку. В проходе между двумя искажающими зеркалами стояла Алианна. Но ее облик был нестабилен. Он колебался, плыл, как мираж на раскаленном воздухе. То это были мои черты, точь-в-точь, то проступало ее истинное лицо — чуть более острые скулы, глаза чуть шире и пустыннее, губы тоньше и жестче. Она была похожа на плохо склеенную коллаж из двух личностей.

— Уже сдаешься? Решила, что легче просто исчезнуть? — она сделала плавный, скользящий шаг вперед, и вокруг нее воздух замерцал, как над горячим асфальтом.

Я оскалилась, чувствуя, как ярость, чистая и простая, вытесняет последние сомнения.
— Ты что, специально пришла проводить меня до двери? Какая любезность. Или просто боишься, что я наконец-то выберусь и испорчу твой маленький спектакль?

— О, — она протянула звук, и ее голос зазвучал с двойным эхом — моим и ее. — Я просто не могу пропустить кульминационный момент. Момент, когда ты, наконец, осознаешь свое бессилие и… сломаешься. Надеюсь, это будет зрелищно.

Я повернулась к зеркалу с домиком спиной. Полностью. Доверив ей свой незащищенный затылок. Жест был демонстративным, оскорбительным.
— Знаешь, в чем твоя главная проблема, кроме очевидного отсутствия оригинальности?

— Просвети меня, — она замерла, любопытство на мгновение победило злорадство.

— Ты тратишь чудовищно много времени на монологи и самолюбование. Прямо как плохой актер, который боится, что публика забудет, кто здесь главный злодей. Это утомительно.

И, не дав ей ответить, я шагнула назад.

Не отступая. Не прыгая. Просто шагнула назад, как шагают из комнаты, уверенные, что за спиной — не бездна, а твердый пол.

В последнее мгновение падения, когда мир перевернулся, я увидела, как ее лицо — то мое, то ее — исказилось не яростью, а чистой, неподдельной яростью. И… удивлением? Потом —

Холод. Пронизывающий, до костей. Не вода, а абсолютное отсутствие тепла.
Темнота. Густая, беззвездная, давящая.
И чувство бешеного, бесконтрольного падения сквозь слои чего-то вязкого.

БАХ.

Удар был оглушительным и очень, очень реальным. Я рухнула на что-то твердое, пыльное и невероятно желанное. Воздух вырвался из легких с хрипом. Весь мир закружился, зазвенел в ушах.

— Ну наконец-то! Я уже думал, тебя там съели, или ты решила остаться, чтобы подразнить свою злобную копию!

Голос. Грубый, знакомый, полный облегчения и привычного сарказма. Марк.

Я с трудом подняла голову. Передо мной, прислонившись к гнилой стене, стоял он. Настоящий, живой, немного потрепанный, с кружкой какого-то мутного пойла в одной руке и довольной, ухмыляющейся рожей. В углу валялись пустые бутылки и объедки — следы его долгого дежурства.

Я поднялась, потирая ушибленное бедро и локоть. Боль была прекрасной. Она означала, что у меня снова есть тело. Настоящее.
— Ты… ты ждал меня здесь? Все это время?

— Ну а где ещё, гений? — он фыркнул и отхлебнул из кружки. — Три дня, Карл! Три дня я сижу в этой вонючей, сырой развалюхе, как последний дурак, разговариваю с зеркалами, ем что попало и отбиваюсь от крыс размером с кошку. Местный трактирщик, который раз в день приносит мне жратву, уже уверен, что я окончательно спятил и скоро начну выть на луну.

Я неожиданно расхохоталась. Звук был хриплым, но это был смех. Настоящий. От нервного срыва, от облегчения, от абсурдности.
— Три дня? Всего?

— Ага, — он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то серьезное. — По моим часам. Значит, время в твоем зеркальном курорте течет по-другому, да? Замедленно?

Я кивнула, наконец оглядываясь. Старый охотничий домик. Он выглядел именно так, как в отражении, только еще хуже. Гнилые половицы, забитые паутиной углы, разбитая глиняная посуда, скелет камина. И одно-единственное, большое, треснувшее зеркало в тяжелой раме, висящее криво на стене. В него я только что и вывалилась. Теперь его поверхность была темной, мертвой.

— Ладно, — я отряхнула с платья пыль и паутину, стараясь звучать деловито. — Отчет о ситуации. Что происходит в королевстве, пока я развлекалась с собственной тенью?

Марк помрачнел мгновенно. Вся его развязность куда-то испарилась.
— Плохие новости. Твоя зеркальная копия… она хорошая актриса. Уже убедила весь двор, да, кажется, и половину города, что она и есть настоящая, бедная, потерянная и чудесно вернувшаяся королева Алиса. Цирк с ее участием идет полным ходом: благотворительность, улыбки, волшебное исцеление цветов в саду (наверное, тоже через зеркала сделала). Эдрик…

— Я видела, — резко оборвала я его, и голос прозвучал острее, чем хотелось.

Марк медленно поднял единственную бровь. Знающая, ехидная улыбка тронула уголки его губ.
— О-о-о. Значит, так дело обстоит. Глубоко.

— Какое еще «дело»? — буркнула я, отворачиваясь к закопченному окошку.

— Да брось, сестренка, — он вздохнул с преувеличенным состраданием. — Ты вся скривилась, как будто только что съела целый лимон, а не вырвалась из магической тюрьмы. Это не лицо человека, который просто зол на плагиат. Это лицо человека, который…