Попаданка на кухне. Орк прилагается

Пролог

Огонь ревет вокруг, пытается вцепиться в волосы, сожрать цветастую ткань платья.

– Васька! – прислоняю ко рту платок, стараюсь не вдыхать клубящийся со всех сторон дым. Мое плотное тело с трудом протискивается мимо горящего стола.

Пора привыкнуть, Любка, что все в твоей жизни идет через одно место. И место это назвать приличным язык не повернется.

– Васька, паразит! Кис-кис-кис! Иди сюда, фарша дам.

Обычно на такое предложение слышался топот толстых лапок. Рыжий Василий появлялся незамедлительно, облизывая заранее свои роскошные усы.

– Пропадать не хватало из-за тебя еще!

А все потому, что сердце у меня доброе. Не смогла мимо пройти, когда прошлой зимой раздался слабый писк под дверью столовой.

Понимала, что Палыч голову мою кудрявую снимет, если увидит котенка, забившегося под ящик овощей, но… Это ж дите. Пусть не человеческое, да сердце рвется, когда под дверью замерзает насмерть, плачет.

Рыжий найденыш попытался, отогревшись, показать характер и стащить свиную рульку со стола. Смотрелось забавно: лапа хряка была побольше рыжей, утробно урчащей мелочи.

– Хищник! – поощрила негодника я и погладила за ушком. Тот сощурил на меня свои хитрые зеленые глазища. Ну точно Васька, бывший мой, который ушел к Ленке Богдановой. Еще и мордой в грудь мою необъятную также ткнулся. Так и стал котейка Васькой.

Животина была такая умная, что впору людям поучиться. Когда приходил Палыч, чуял, точно собака зайца, в столовой не появлялся. Но как за порог мой начальник, тут же мелькает пушистый рыжий хвост.

Ваську не сдавал никто: свой же, заводской! Кормили работяги, за ухом чесали. Я на кухню не пускала заразу такую: все мясо не сожрет, но попортит. Думала, как на пенсию выйду, себе заберу. Пусть паразит рыжий, да и я не промах. У меня сильно не забалуешь.

Куда ж ты, морда рыжая, заныкался?! Сгинешь же!

– Васька, рыбу привезли!

За волшебное слово “рыба” рыжая морда готова продать меня, столовую, рабочих и завод вместе взятых. Сейчас же мне отвечает только вой пламени и треск дерева.

Нету кота тут, Любашка! Сама себе выдумала, а теперь сгинешь из-за того, кого на территории нет. Загулял, небось.

Мимо пролетает какая-то деревяшка, заставляя отшатнуться в сторону. Кашляю в платок: легкие начинают забиваться дымом.

Разворачиваюсь, уговариваю себя уйти. Нету тут Васьки. Поищу в селе потом, соседей порасспрашиваю. Заношу ногу над порогом, чтоб пройти к двери на улицу и слышу вдруг какой-то странный звук. То ли мышь шуршит, то ли еще что.

Вот только в голове возникает кот рыжий, задавленный горящей балкой. Дыма надышался, кричать не может, пытается из последних сил выбраться.

– Вась…ка, – кашляю в становящийся все более горячий платок. Надо было хоть одежду намочить, прежде чем в пожарище суваться. Но я только завал в углу том посмотрю и уйду. Простить не смогу потом, мысли дурные одолеют, супостаткой на жизнь оставшуюся себя заклеймлю.

– Вот найду тебя, заразу такую…– обещаю горящей куче. Пламя вокруг бушует, пытается сжечь заживо. Горделиво демонтрирую фигу огненной стихии. Видела бы еще хоть что в дыму.

Треск прогоревшего дерева слышу, будто через вату. Дикая боль, кожа горит огнем, в груди будто что взрывается, а потом…темнота.