Попаданка на монастырском подворье

Глава 7

Уже четыре монашки нитки пряли, по новой методе Варвары, а шестеро вязать учились. Дело не хитрое, быстро схватывали.

То, что я успела навязать для тети, пришлось распустить и заново начинать. Эх, одно жалко – серое все, невзрачное.

- Что вздыхаешь, ладушка?

- Да жалко мне, что серое все такое, не веселое, - показала я свою работу тете. Хотя смотреть там особо было не на что пока.

- А какое же оно должно быть?

- Цветное, конечно. Можно, знаете какие красивые узоры пустить, разными нитками?

- Ох затейница. Только нам-то оно к чему? Носки, да вот что ты вяжешь, все равно никто не увидит под рясами. Уже хорошо, что тепло и мягко.

- Тоже верно, - все же вздохнула я.

Возразить тут, и правда, было нечего. Под рясами видно не будет. Хоть с узорами, хоть с кружевами надевай. Даже представить разноцветные шарфики на монашках, как-то неприлично. А куда еще девать это вязание? Вот если бы на продажу. Только кому? Белкам и медведям в лесу?

Про продажу я не просто так задумалась. Ходила я по монастырю, не только в комнатах у себя и тетушки сидела. И чем дальше, тем грустнее мне становилось. Бедненько. Ох, бедненько тут монашки жили. Не удивительно, что болели.

Заскочила, попутавшись на днях, в трапезную. Я-то, дура наивная, считала, что ем тоже что и все. Ага! Три раза аж. На столах каша, капуста квашенная и черный хлеб. Я и не видала никогда такого. А на питье - простая вода! И близко тех разносолов, которыми меня кормили не было.

К самим монашкам пригляделась. Вроде чистенькие, да видно все одно, что рясы штопанные, перештопанные, ношенные не первый год, что аж черная краска на них выцветать начала. Все в лаптях!

Да и не зря же большая часть монастыря пустовала. На черный хлеб и воду не много было желающих идти. Служить Единому это одно, но и жить каждый хочет получше. Тут видать самые стойкие собрались.

- Не вздыхай. Поможем горю твоему.

- Это как же, тетушка?

- А купцы скоро к нам пожалуют. У них спросим. Они, что хошь, тебе привезут.

Хоть хозяйство в монастыре и было, но до полного самообеспечения многого не хватало, приходилось докупать. А с каких таких доходов, я не представляла. И тетю спрашивать было как-то неудобно. Понятно же, что тяжело ей было поддерживать жизнь в монастыре. И как она выкручивалась?

Купцы нечасто заезжали сюда. Оно и понятно. Толку с нищих служительниц? Но заказы привозили исправно, не обманывали никогда. Просто накапливая, что требовалось, до новой оказии.

Поэтому приехали они нежданно. Точнее ждали их, но, когда точно - никто не мог сказать. Я от шума непривычного встрепенулась сразу. Привыкла уже к тишине, что тут царила. Бросилась к оконцу – и правда! Купцы. Несколько телег, вокруг них пестрая суета. Или я уж одичала, и небольшая толпа мне огромной показалась?

Деньги у меня были. Целый сундучок монет, непривычно больших и грубых, словно топором их нарубили. Сколько их брать, я понятия не имела. Насыпала в кошель горсть. Не хватит - еще сбегаю. Наряд выбрала поскромней. Да было бы из чего выбирать. Была у меня надежда, что у купцов простые платья найдутся, устала я от своих «уборов». Ни сесть, ни встать, хожу тут одна, как елка новогодняя сверкаю, вся увешанная украшениями. Тетя говорила, что они всем торгуют.

Вышла во двор. Монашки мешки, кули какие-то таскают, под присмотром Авдотьи. Сделала вид что меня не заметила, а мне и хорошо. Тетя в стороне с двумя мужчинами разговаривает. Увидала меня – поманила к себе.

- Наталья это, дщерь Петра Найденова-Сухорукова, - представила она меня купцам.

- Здрава будь, боярыня, - солидные мужики, а шапки сняли, поклонились мне в пояс. Аж неудобно как-то.

- И вам здравствовать. Что привезли нам, господа? – мне прям натерпелось.

- Да, ты уж не гневись, боярыня. Кабы знали, что гостюешь тут, привезли бы товару, а сейчас и показать нечего.

- Я не привередливая. Покажите, что есть.

Мужчины переглянулись, явно не зная, как меня еще помягче отшить. Видать, и правда, ничего толкового не привезли. Но посмотреть-то хоть можно? Тетя с улыбкой в глазах на меня смотрела.

- Не чинитесь, судари мои. Племянница моя серчать на вас не будет, за невнимание.

- Не буду! – закивала я.

Кликнули парня, он меня к телегам повел, показывать товар. И правда, смотреть особо оказалось не на что.

- Мы по деревням едем, товар простой, для черного люда. Не взыщи, боярыня, - извинялся и парень.

На счет сельскохозяйственного инструмента, я не знала, что тут нам надо, а что нет. Купила бы, не жалко. Прялки зато увидела. Три штуки. Расписные, с подставочками какими-то. У моих мастериц, они совсем простые какие-то были, старые. Указала на них парню.

- Это я заберу.

Тот брови так вскинул в изумлении, что чуть шапка на затылок не сползла.

- Воля твоя, боярыня.

А потом сундук увидала. Парень открывать никак не хотел, пришлось бровки нахмурить. Видать отец у меня знаменит, раз подействовало и перечить он мне больше не посмел. А может подумал – увидит и сама отстанет. А там – красота! Сарафаны! Не шелковые, а из простой ткани – на шерсть похоже. Рубашки нижние еще. Весь комплект короче.

- И это я заберу.

- Да к чему они тебе, боярыня? Монашкам такое носить не пристало.

- Им не пристало. А мне в самый раз.

Шапка у парня упала-таки на снег, когда он в крайней степени изумления стал затылок чесать, про нее позабыв.

Я к тете сразу поспешила. Велела парню обождать. Подбежала и шепчу ей на ушко:

- Тетя, а сколько это все стоит?

Она едва смех сдерживает, на меня глядя.

- Присмотрела что-то? Поманилось?

- Сарафан хочу. Простой такой, не нарядный, как у меня. Чтоб просто ходить, а не наряжаться каждый день.

- Не пристало тебе, голубка моя. Ты ж борская дочь, а не простая крестьянка.

- Да кто меня тут видит? Все же свои. Чего чиниться?

- А и то верно. Ни к чему, вроде. Ты молодая. Твою красу ничем не испортишь.