Попаданка на отбор. Рыжая для наследника

Глава 6. Планы рушатся

Когда я сидела в тёмной кладовке, слушая, как за дверью раздаются голоса, и как Аделаида снова жалуется на меня, а мать ей поддакивает, то ничего болезненного не ощущала.

Напротив, для меня это возможность отдохнуть.

Пусть встречают своего обожаемого наследника престола и скачут с ним все вместе в закат или в рассвет, как получится.

Я же, глядя на тонкий луч света, пробивающийся через щель, чувствую, как в груди что-то сжимается. Нет, это не обида. Я уже привыкла к унижению. Это предвкушение.

Я знаю, что в этой кладовке, есть мой маленький секрет. Потайной ход, о котором никто не знает. Я случайно обнаружила его, прячась от тётушки.

Он ведёт за пределы дома, туда, где можно хотя бы на время почувствовать себя свободной. И когда-нибудь я выйду по нему и больше никогда не вернусь. Но к сожалению, не сегодня.

Когда всё вокруг стихает, осторожно поднимаюсь, чтобы не выдать своих намерений. В углу подгнившая доска, которую я давно приметила. Я тяну за неё, и лаз открывается. Сердце колотится, но я стараюсь сохранить спокойствие. Рука привычно нащупывает фонарь, спрятанный поблизости, и я быстро направляюсь через узкий проход.

Через несколько минут я оказываюсь снаружи.

Свежий воздух дует в лицо, и я, глубоко вдохнув, стараюсь прогнать напряжение. Здесь, у старого колодца, спрятанного в густых зарослях, меня никто не найдёт.

Но усидеть в укромном уголке я не могу. Ноги сами несут меня к озеру. Это моё любимое место. Заброшенный уголок сада с цветущими яблонями, прозрачная голубая вода и никого вокруг.

Стоит мне только добраться до воды, как моё сердце всегда невольно успокаивается.

Вот и сегодня – озеро сверкает под утренним солнцем, а лёгкий ветерок ласкает траву.

Но если бы я знала, что последует дальше – то наверняка так бы и осталась сидеть в тёмной каморке.

Стоило мне подойти ближе к озеру и взглянуть на отражение солнца в воде, как мой вечный спутник – платок падает с головы, и мои рыжие волосы выбиваются наружу.

Я с наслаждением распускаю волосы, и всего через пару мгновений меня застаёт мужчина.

Нет. Не просто мужчина. Я умудрилась встретиться лицом к лицу с тем самым наследником, о котором столько трещит Аделаида.

Дэмиан Астер.

И судя по тому, как он смотрел на мои волосы, в тот момент я готовилась к тому, что меня прилюдно обвинят в ведьмовстве и отдадут инквизиторам, но к счастью его отвлёк кто-то из стражников.

А может и инквизитор. С таким-то лицом.

Пугающий тип, но главное – его появление позволило мне сбежать.

В голове одна мысль: "Он видел. Видел мои волосы. Ведьмино отродье…"

Я бегу не оборачиваясь. Добравшись до потайного хода, ныряю внутрь, закрываю лаз и, стараясь не шуметь, возвращаюсь в кладовку.

Пытаюсь совладать с дыханием. Но выходит плохо.

Хоть бы с ним больше никогда не видеться! Хоть бы он не начал расследование, иначе мне несдобровать.

Слышу, как за дверью раздаются голоса. Аделаида с восторгом что-то рассказывает матери, к ним присоединяется дядюшка Блэк. Они обсуждают наследника, его манеры, его приезд. Я сижу, молясь, чтобы он не упомянул странную девушку у озера.

К счастью, никто ничего не говорит.

Но мой разум не даёт мне покоя. Образ Дэмиана стоит перед глазами, его взгляд – такой внимательный, такой проникновенный. "Он заметил меня. Он посмотрел на меня... иначе," – думаю я, и мне становится страшно.

Но мои мысли прерывает голос сестры:

– Мамита, я решила! Мадам Пуркинье едет с нами! — где-то совсем рядом с кладовкой раздаётся шелест юбок.

- Она?

Я не вижу, но прекрасно представляю, как кривится тётушка.

- Она моя компаньонка! У неё чудесные манеры и…

- Вот именно, душа моя, — тётушка говорит тише, — подумай, зачем тебе такая… рядом с собой…

- Какая такая? — взвизгивает обиженно Аделаида. - Ты что несёшь, мамита?

- Ой, да ради Прародительницы, бери с собой кого хочешь, только потом не реви, когда… Хельга! Хельга, где эта мерзавка?

Замираю. Короткий миг моего “спокойствия” закончился.

И выходить из своего убежища мне совершенно не хочется. Только на этот раз я боюсь совсем не глупых приказов “сестрицы” или грубых тычков от “тётушки”.

Теперь я боюсь встретить наследника с его проницательным взглядом. И того, что за этим может последовать.

- Мне кажется, дорогая, — из гостиной раздаётся на удивление бодрый голос дядюшки, — ты заперла Хельгу в кладовке.

- Точно! — за дверью раздаются торопливые шаги и грохот старого замка. - Выходи, бездельница.

Я приседаю в поклоне и выскакиваю наружу.

- Накрывай стол, ужинать пора! — рявкает тётушка. - Бездельница!

- И собери наши вещи с мадам Пуркинье! — встаёт за её спиной Аделаида. А в холле маячит, довольно потирая ручки, и сама мадам Пуркинье.

- Ох, — тётушка закатывает глаза, но молчит.

- Соберёшь вещи, дорогая, — на пороге людской появляется дядюшка. Я была уверена, что он про эту часть дома и не догадывается. Бытовые дела его никогда не интересовали. - И можешь отдыхать.

Он весь сияет, словно новенькая монета. Обычно жёлчный и болезненный цвет лица становится чуть более розовым, а блёклые серые глаза загораются блеском.

- Отдыхать? — охают маманя с дочкой. - Ты что несёшь, Гарольд? У неё работы на всю ночь и целое утро. И на часть дороги ещё хватит.

- Дороги? — дядюшка приподнимает одну бровь. - Не-а, Хельга остаётся в поместье.

- ЧТО? — охают родственницы. - Гарольд, объяснись! Как это понимать?

- А так, — кивает дядюшка, — в карете остаётся одно место. И раз уж вы решили взять с собой мадам Пуркинье, то Хельга остаётся.

Моё сердце радостно подпрыгивает. Я остаюсь! Я остаюсь!

Радостно киваю дядюшке.

Я не знаю, сколько буду предоставлена сама себе. Не будет оскорблений, непосильной работы и криков. Я, возможно, даже смогу что-то подготовить к побегу. Спрятать немного хлеба и вяленого мяса…