Попаданка наоборот прямо в огород

Пролог. Песнь бури

Солнечный летний день только начинался. Сквозь резную листву просвечивали золотистые лучи, играя на мягкой, гладкой траве. Маленькая Эриния сидела на поляне — той самой, где каждый цветок улыбался ей, каждая травинка тянулась к её ладони. Ей уже минуло пятьдесят весен, но для эльфов это ещё детство — время безмятежности и первых открытий. Эриния была доброй, улыбчивой, весёлой малышкой. Девочка из семьи лесных эльфов-хранителей чувствовала себя здесь как дома.

— Какая ты красивая птичка, Миранда, — ворковала она, глядя на пёструю птицу на ветке. — У тебя такие красивые пёрышки. Ты самая лучшая в этом лесу. Давай… я угощу тебя медовой булочкой. Бабушка утром испекла и дала мне с собой.

Эриния прислушалась и услышала ответ.

— Что ты говоришь? Да, конечно, давай позовём. На чаепитие Стеллу и Иветту. Зови скорее подружек — устроим чаепитие подруг.

Она рассмеялась, запрокинув голову к солнцу, и в этот миг весь мир вокруг дышал покоем.

Но вдруг небо потемнело.

Это случилось мгновенно — будто кто-то огромный накрыл небо ладонью. Стало тихо. Очень тихо. Птицы примолкли все разом, даже солнце, казалось, начало светить тусклее.

И тогда, где-то далеко, раздался звук.

Тонкий, противный, как комариный писк. Но он рос, приближался, вгрызался в уши. Эриния зажала уши ладошками, но звук всё равно был внутри — в зубах, в груди, под веками. Он отдавался в костях, звенел в висках, и от него нельзя было спрятаться.

Эриния испугалась. Губы её задрожали, в уголках глаз защипали слёзы — она уже хотела заплакать, но не могла выдавить из себя ни звука.

И тут появилась бабушка.

— Пойдём, — голос её был резким и тихим одновременно. — Пойдём скорее отсюда, пойдём.

Бабушка схватила Эринию за тёплую руку и потащила прочь с поляны, прочь от надвигающегося гула.

Они бежали через лес, пока свет не вернулся, пока тишина не стала обычной. Только тогда бабушка остановилась, прижала внучку к себе и спросила:

— Ты слышала? Ты слышала этот страшный звук?

Эриния кивнула, всё ещё не в силах говорить.

— Этот звук называется песнь бури, — сказала бабушка. Голос её звучал глухо, словно из глубокого колодца памяти. — Именно когда появляется этот звук, тогда можно распознать появление воронки, истончение ткани миров. Мне ещё старая праматерь рассказывала про такие дыры между мирами.

Бабушка замолчала, глядя куда-то сквозь деревья — туда, где только что сияла поляна.

— В таких местах находиться опасно, — сказала она наконец. — Когда истончается мировая ткань, может появиться прореха. Образоваться воронка — переход в другой мир.

Она крепче сжала руку внучки.

— Так что, если ты вдруг услышишь песнь бури, беги. Не стой. Не думай. Не смотри. Просто беги оттуда. Потому что пути назад может не быть.

Позади, там, где только что сияла поляна, по-прежнему не раздавалось ни звука. Даже ветер обходил то место стороной. Эринии показалось, что где-то очень далеко всё ещё слышен тот самый тонкий, нарастающий писк.

Или просто чудится от страха?

Она замерла, прислушалась. Тихо. Только сердце стучит где-то в горле.

Она не знала наверняка. И боялась узнать.