Попаданка научит этикету

Глава 7

Мне сразу вспомнился бальный этикет, про который особенно упоминалось в книге: «Кавалер не может пригласить даму на танец, если не представлен ей».

Все понятно, — вот и потянулись желающие быть представленными. Я лишь интенсивнее замахала веером и грациозно приложила тыльную часть кисти ко лбу, когда мужчины окружили меня.

— Ах, нечем дышать, господа! — пожаловалась я слабо, и потенциальные женихи тут же отступили на шаг.

— Папенька, спасибо… — продолжила я, принимая стакан воды из рук графа. — Мне и впрямь дурно. К сожалению, сегодня не смогу оказать удовольствия никому из уважаемых кавалеров, в виде танца.

Мужчины принялись наперебой уверять, что эта новость разбила им сердце, но они готовы скрасить мой вечер светской беседой и почтут за честь, если позволю им поухаживать за собой. Оставалось лишь вежливо улыбаться, имитируя смущение, и невинно хлопать ресницами, опустив глаза в пол.

Отец представлял мне мужчин одного за другим, и сперва я еще старалась запомнить их имена, но слишком уж сложносоставными они были. Будто клички породистых собак, указанные в паспорте. Поэтому я просто кивала, не переставая улыбаться.

Сначала Генрих хмурился, явно переживая, что я не буду танцевать, но вскоре успокоился, что я вполне мирно принимаю ухаживания кавалеров, слушаю их благосклонно и не предпринимаю больше попыток плеснуть кому-нибудь в лицо вином.

— Я должен подойти к остальным гостям! — галантно произнес мужчина, ловко подхватил под руку Катарину, стоявшую чуть в стороне, и отправился в центр зала.

Но я все же услышала шепот Генриха, обращенный к жене: «Милая, кажется, нам надо благодарить эту молнию, которую послал сам господь. Эмилия еще никому не нагрубила. Возможно, вечер обойдется и без скандала!»

А я между тем продолжила изображать заинтересованность, внимая речам потенциальных женихов, которые сейчас напоминали собой распушившихся павлинов, пытающихся произвести впечатление. К счастью, моего участия в беседе и не предполагалось: мне достаточно было лишь порой поддакивать и вставлять восхищенные междометия.

Своих девочек всегда учила тому, что глуп тот человек, который не хочет воспринимать новую информацию. Вот и сейчас я впитывала каждое слово, словно губка: рост цен на пшеницу, неурожай, повышение налогов, модная театральная пьеса, турнир магических иллюзий, дороговизна заграничного кружева, лечение язвы мышьяком… От обилия информации плыла голова, но кто знает, что мне пригодится для того, чтобы выбраться из этого мира.

Внезапно музыканты сбились с ритма, а по залу пробежал взволнованный шепот. Я повернулась, чтобы узнать, в чем дело и невольно замерла: в дверях появился рослый широкоплечий красавец с небрежно откинутыми назад густыми волосами и белозубой насмешливой улыбкой. В отличии от остальных мужчин, незнакомец был лишь в рубашке, верхние пуговицы которой были расстегнуты, и простых кожаных штанах. Складывалось ощущение, будто он только явился с охоты и сразу на бал.

Генрих устремился к мужчине с поспешностью. Наверное, сейчас выгонит наглеца, заявившегося в неподобающем виде, но вместо этого отец лишь почтительно поклонился. Кажется, это и есть обещанный «особый гость»...

— Почему никто не танцует? — вдруг произнес незнакомец сильным властным голосом, окинув зал недовольным взглядом.

— Мы ждали вас, чтобы открыть бал… — робко ответил отец.

— Опять эти дурацкие правила! — недовольно буркнул вошедший. — Ладно, где ваша дочь? Быстро спляшем с ней открывающий полонез, а затем, надеюсь, меня не будут отвлекать от карт и вина!

— Моя дочь вот там! — указал Генрих на меня. — Но ей нездоровится, и он не сможет танцевать.

— Глупости! — отрезал наглец и двинулся в мою сторону широким уверенным шагом, словно шел по плацу, а не по танцевальной зале.

Наконец мужчина оказался прямо передо мной и замер на секунду, изучая меня с раздражением. Тишина вокруг стояла такая, что можно было услышать шелест листвы за окнами. Я подняла взгляд, чуть встряхнула головой и гордо задрала подбородок. Дуэль взглядов между мной и гостем была нешуточной: казалось, что мужчина желает меня испепелить, но я отвечала тем же. Наконец, в холодных серых глазах красавца вместо презрения вспыхнул искренний интерес и он протянул мне руку.

— Я не могу принять ваше приглашение на танец! — произнесла я четко и решительно. — Мы не представлены друг другу. Более того, папенька прав и сегодня я не смогу танцевать из-за плохого самочувствия. А даже если бы и могла, то эти господа первыми изъявили желание ангажировать меня.

Брови незнакомца сошлись к переносице, а затем удивленно взмыли вверх.

— Отказать мне? Девочка, ты ничего не перепутала? Да еще и заявить, что танцевали бы со мной лишь после этих…— мужчина пренебрежительно кивнул на моих кавалеров. – Этих разорившихся барончиков, старых сластолюбцев и мелких землевладельцев, решивших поправить свои дела удачной женитьбой?

Странно, но никто и слова не рискнул ответить этому хаму. А вот внутри меня уже клокотала жаркая ядовитая злость.

— Ваше поведение неуместно и оскорбительно! — заявила я, бросая на незнакомца такой взгляд, что Медуза Горгона бы позавидовала. — Подобные слова в адрес других свидетельствуют лишь о вашей ограниченности, злобе и неумение держать себя в обществе. Если вы продолжите в подобном ключе, то я потребую, чтобы вы удалились!

Мужчина на секунду опешил, а затем раскатисто рассмеялся.

— Меня выгонит девчонка-зазнайка? Ну-ну! — с усмешкой сказал он.

Вскочив с места, я вдруг поняла, насколько высоким и мускулистым был мой собеседник: я едва доставала ему до мощного плеча. Но разве это могло меня остановить!

— Подите прочь! — произнесла я с такой ледяной вежливостью, что мужчина дернулся, будто от удара.

Смерив меня разгневанным взглядом, он резко крутанулся и отправился к выходу, не обращая ни на кого внимания, еще и дверью хлопнул напоследок, хам этакий!

Бледный отец подлетел ко мне, испуганно хлопая глазами и, запинаясь, прошептал: «Эмилия, ты только что выгнала с бала самого наследного принца! Кажется, нам теперь…!» Последнее образное слово он произнес одними губами. Да, судя по всему, именно это нас теперь и ожидало.