Попаданка. Не будите во мне лихо

Глава 5

Глава 5

Сын князя

Любава

Добрый молодец был худ, как молодой побег ивы. Длинные руки парня висели вдоль худощавого тела, будто в них не было силы. Бел, как покойник в гробу. Весь осунувшийся, как столетний старик, еле волочивший ноги. Он держался словно на одном честном слове, пытаясь выпрямиться. И взгляд его… Блеклый, пустой, словно затуманенный. Но где-то в глубине еще горела искорка. Она и впилась в меня.

− Любава? Внучка Прасковьи? – не торопясь приблизиться и лениво опершись на столб, сразу перешел он к расспросам. Затем почти безжизненные глаза опустились на мои открытые коленки. Казалось бы, ничего такого в этом не было. Мини-юбки и того короче были – в ширину ладошки. Но что-то во взгляде нежданного гостя было такое, что мои щеки стали красными, как лапки гусей на снегу. – Негоже сына князя встречать в таком виде. Али в Черногорове непотребному ремеслу научили? Так наши бабоньки быстро тебя уму-разуму научат. Да и меня таким не пронять. Видел и получше, и покраше.

До меня не сразу дошли слова пришлого гостя. В моем же доме меня посчитали девицей легкого поведения. Меня, к кому ни разу не коснулись мужские руки! Я одернула подол платья, закрывая оголенные ноги, сдернула с забора бабкин ковер и зашагала к дому.

− Чему меня учили – не твоего ума дела. Говори, зачем явился, да проваливай! − мою приветливость как ветром сдуло. Мои глаза смотрели на болезного зло. Ишь, жених выискался.

− Так, может, зря отец о тебе тревожится? Вижу, за себя постоять можешь. Ремесло уже есть, а то, что грамота имеется, что ученая, мои глаза и так могут подтвердить, − белесый туман в глазах гостя сменился кровавым огнем. – Разве сгодится, чтобы плату повыше потребовать. Серебрушки тебе хватит?

Я не успела ничего ответить, как гость, что преображался буквально на глазах, из стоящего на пороге смерти мертвяка превращался чуть ли не в разъяренного зверя. Он полез в карман своих шаровар, и затем в мою сторону что-то полетело. К моим ногам упала серебряная монета с рваными краями. Дорого же меня оценили! Но вместо бранных слов и поганой метлы, чем нужно было гнать взашей этого наглеца, я лишь гордо вскинула голову. Стремительные перемены в госте хоть и пугали, но я не собиралась падать к его ногам. Хоть он и назвался сыном князя, я в глаза не видала упомянутого еще Яруном княже. Некому кланяться. Да и прошли те времена. Пусть во дворе я и была одна, закричи, тут же прибегут соседи. Это в городе мы не знали, кто живет за соседней железной глухой дверью. Здесь же все было по-другому. Ничего не укрывалось от любопытных глаз соседей. Горе было всеобщим, как и радость. Последним куском было принято делиться. Но ложка дегтя находилась в каждой бочке.

− Говори, зачем явился? – поднимая взгляд от монеты, что укрылась под слоем пыли, потребовала я. – Мне некогда с тобой лясы точить. Дом нужно в порядок привести.

Да и Зарема меня ждала. Но об этом незнакомцу знать было необязательно. Мне хотелось скорее избавиться от гостя, занести вещи в дом, чтобы они не попали под дождь. В небе все больше собирались хмурые тучи, да и ветер посвежел. А я еще не успела осмотреть все хозяйство бабки, как и огород.

На мой горделивый вид незваный гость только сплюнул мне под ноги, будто ему претило со мной связываться. Будь его воля, он бы и во двор не ступил, не то что заговорить со мной.

− Княже воротился с Черногорова, − с важным видом озвучил он, приосаниваясь и глядя куда-то в сторону. Видимо, не раз получал от отца трепку за важную наружность. Если подумать, княжич – второй человек в деревне. Как-никак наследник. Но мне было побоку, что они до сих пор жили в древности, когда как за несколько километров от них ездили машины и гудели поезда. Лишь бы в секту не затянули. Вот только желание остаться и попытаться хотя бы что-то исправить росло с неимоверной силой. – Весть о твоем прибытии шла за ним следом. Твоя бабка когда-то просила за тебя. Как только прибыл, за тобой отправил.

Не вымолвив ни слова, прошла в дом. Расстелила ковры и замерла посередине дома. Гость будет дожидаться меня, но отчего-то хотелось сделать все ему назло. Будет знать, как считать меня девицей древнего ремесла. Вспомнила про бабкин сундук. Пыхтя, затащила его в дом. Явно в глубине ларя бабушка Прасковья сохранила пару вещичек для своей внучки, которую звала к себе. Приданое начинали собирать сызмальства.

Упала на колени и, нисколько не заботясь о порядке, завертела вещами. Простые льняные сарафаны нашлись в самом внизу. Вытащила и приложила к себе. Словно сшито для меня. Там же, в углу, нашла костяной гребень. Видела такие в музее. В голове не укладывалось, что бабушка тоже застряла в старине. Но изменить я уже ничего не могла.

Воровато выглянув в окно и убедившись, что сын князя все также подпирал столб калитки, я переоделась. Затем старательно расчесала волосы, пока они не начали блестеть, и заплела в косу, завязав лентой. Быстро вымыв ноги, натянула кожаные тапки¹. По дому и по двору до прихода гостя ходила босиком. Покрутилась. Жаль, зеркала не было, чтобы хотя бы одним глазком взглянуть на себя и оценить.

Выдохнув и взяв с собой документы, я вышла во двор.

− Ну, теперь веди к князю, коли он велел.

Перед домом княжича ждала гнедая. Лошадь мирно пощипывала травку, но стоило мужчине шагнуть за калитку, как она тут же подняла голову и шагнула к хозяину. Княжич провел ладонью по лошади, похлопал по шее и запрыгнул на нее. Не без труда, что не укрылось от меня. Даже гнедая это поняла, неодобрительно покачав головой.