Попаданка. Недопустимый выбор дракона

4

Берта стояла возле стойки, раскладывая чистые кружки. Окинула меня взглядом с ног до головы.

— Выглядишь как тень. Когда последний раз нормально ела?

— Не помню.

— Понятно. — Кивнула на стол в углу. — Там хлеб и сыр. Поешь сначала, а потом за работу. Мёртвые мне не нужны.

Я подошла к столу. Хлеб свежий, мякиш мягкий и ароматный. Сыр жёлтый, с дырочками, пахнет домом и достатком. Откусила кусочек и едва не застонала от удовольствия. Когда месяцами голодаешь, простая еда кажется пиром богов.

— Не торопись, — Берта наблюдала, как я жадно ем.

Я кивнула, заставляя себя есть медленнее. После месяцев впроголодь нужно осторожно возвращаться к нормальному питанию.

— Спасибо. За еду. За кров.

Берта пожала плечами.

— Рано благодарить. Посмотрим, как работать будешь. — Указала на груду грязной посуды возле очага. — Вот твоё рабочее место. Моешь, сушишь, расставляешь. Клиенты начнут приходить через час.

Посуды действительно было много — кружки, тарелки, ложки, ножи. Всё покрыто засохшими остатками еды и пивной пеной. В прошлой жизни посудомоечной машины не было. Так что не белоручка.

Руки покраснели от холодной воды, спина заныла от неудобной позы, но я продолжала. Это было медитативно — простые движения позволяли мыслям течь свободно.

— Первые посетители! — объявила Берта, глядя в окно. Дверь таверны распахнулась, и внутрь вошли трое мужчин. Крепких, загорелых, с мозолистыми руками. Каменщики или плотники, судя по запаху свежего дерева.

— Доброе утро! — бодро поприветствовала их Берта. — Что будем брать?

— Как обычно, — ответил самый старший. — Эль и кашу. Да погуще наливай, Берта. День тяжёлый предстоит.

Я наблюдала за Бертой, изучая её манеру общения. Она улыбалась, шутила, но держала дистанцию. Дружелюбная, но не фамильярная. Профессионал. Она знала, как общаться с людьми, чтобы они чувствовали себя желанными гостями, но не переходили границ.

— Эй, а это кто? — один из рабочих заметил меня. — Новенькая?

— Алира, — представила меня Берта. — Помощница. Пока учится.

Мужчина оглядел меня с интересом. Не похотливо, просто с любопытством.

— А это та, что у Торгеса работала?

— Торгес идиот, — коротко ответила Берта, словно это объясняло всё на свете. — Поэтому она теперь у меня.

Я почувствовала, как краснею.

— Не смущайся, девочка, — добродушно сказал рабочий. — Мы не кусаемся. Честные люди.

Он действительно выглядел честным. Открытое лицо, добрые глаза. Простые работящие мужики, которые зарабатывают на хлеб потом и мозолями.

— Алира, принеси им каши, — велела Берта. Я кивнула и направилась к очагу, где в большом котле булькала густая овсяная каша. Разлила по мискам, добавила кусочки масла..

— Спасибо, красавица, — поблагодарил рабочий, принимая миску.

Постепенно таверна наполнялась. Приходили ремесленники, торговцы, городская стража. Все знали Берту, здоровались, шутили. Атмосфера была домашней, тёплой.

К обеду зашла компания грузчиков с пристани. Здоровенные мужики с красными от выпивки лицами, пропахшие рыбой и портовым развратом. Один из них — рыжий детина с золотыми зубами — сразу уставился на меня.

— Эй, красотка! — гаркнул он, хлопнув ладонью по столу. — А ну иди сюда, покажи, что у тебя под этим платьем!

Таверна притихла. Берта нахмурилась, но я её опередила.

— Под платьем у меня ножи для разделки мяса, — спокойно ответила. — Хочешь посмотреть на них поближе?

Рыжий захохотал.

— Ого, кошечка с когтями! Люблю таких! Он поднялся и направился ко мне, покачиваясь.

Я обернулась, вытерла руки о фартук и улыбнулась.

— Слушай, милый, — сказала я негромко, но так, чтобы слышала вся таверна. — Видишь этот фартук? На нём пятна от вчерашней крови. Берта позавчера кастрировала кабана для засолки. Ножи ещё не затупились, остры и готовы к работе. Я наклонилась ближе, понизив голос до доверительного шёпота: — А ещё я работала у Торгеса. Знаешь, чем он занимался? Бальзамированием покойников. Мои руки до сих пор помнят, как аккуратно удалять... важные мужские органы. Для лучшей сохранности тела, понимаешь?

Рыжий отшатнулся, а я выпрямилась и снова улыбнулась. — Так что садись за стол, заказывай еду и веди себя прилично. Или можешь проверить, насколько твёрдо моя рука. Выбор за тобой.

Мужик сглотнул, пошарил глазами по лицам товарищей — те захихикали и покачали головами.

— Эх, Рыжий, влетел! — рассмеялся один из грузчиков. — Девка тебя как щенка поставила!

— Молодец, красавица! — одобрительно кивнул другой. — В обиду себя не даёт!

— А ты, Рыжий, сиди тихо, — добавил третий. — Видишь — женщина серьёзная, не твоего поля ягода.

Рыжий буркнул что-то себе под нос и сел за стол, уже не решаясь поднять глаза.

— Эля и тушёнки, — пробормотал он.

— Вот и умница, — одобрила я.

Атмосфера в таверне разрядилась. Кто-то даже тихо хмыкнул. Один из каменщиков кивнул мне с одобрением.

К полдню знакомый голос заставил меня обернуться. — Эй, Алира! Один из каменщиков, что пришли утром, стоял у стойки и махал мне рукой. Только теперь я заметила, что его левая рука была забинтована грязной тряпкой, а из-под повязки сочилось что-то жёлтое.

— Ты ведь у Торгеса лечила людей, да? — спросил он, подходя ближе. — Помнишь меня? Эдрик зовут. Ты мне тогда от зубной боли помогла.— А можешь глянуть на руку? — Эдрик протянул забинтованную конечность. — Третий день болит, хуже становится.

Берта нахмурилась.

— Эдрик, это таверна, а не лечебница.

— Да ладно тебе, Берта! — Эдрик умоляюще посмотрел на неё. — Одну минутку! К лекарю идти — полдня потерять, а работа не ждёт.

Берта вздохнула и махнула рукой.

— Только быстро. И за столом в углу, подальше от еды.

Эдрик благодарно кивнул и прошёл к указанному столу. Я последовала за ним, мозг лихорадочно пытался вспомнить всё, что знал о медицине.

— Покажи.