Попаданка. Недопустимый выбор дракона

5

Я проснулась затемно. Тим ещё спал, свернувшись калачиком под одеялом. Лихорадка окончательно отступила — лоб был прохладным, дыхание ровным.

Я осторожно встала, стараясь не разбудить мальчика, и принесла ему завтрак — остатки вчерашней каши и молоко. Он проснулся от запаха еды и молча потянулся ко мне. Ел он неторопливо, но с аппетитом.

— Хорошо, что ты поправляешься, — тихо сказала я, поглаживая его по голове.

За стеной послышались шаги — Берта спускалась вниз, готовить таверну к открытию. Я вышла из кладовки, оставив Тима доедать.

— Рано встаёшь, — заметила Берта, увидев меня у очага.

— Привычка. — Я начала разжигать огонь под котлом. — Берта, можно вопрос? Не могли бы вы помочь нам с одеждой? У нас только то, что на нас надето...

Берта кивнула, словно ожидала этого разговора.

— На чердаке есть старые вещи. Можешь посмотреть, что тебе подойдёт. Больше ничем не могу помочь — дела у меня идут не очень хорошо.

— Спасибо, вы и так много делаете. — Я помедлила. — А где мы с Тимом можем помыться?

— Вода в колодце во дворе. Тазик дам.

— А в городе есть общественные бани? — осторожно спросила я. — После болезни важно хорошо помыться, хворь не любит чистоту.

Берта удивлённо уставилась на меня.

— Ты откуда такая взялась? Вроде из приюта, а рассуждаешь как господская. — Она покачала головой. — У простого народа не принято мыться в банях. Здесь баня только у сумасшедшей ведьмы, на окраине, но нормальный человек к ней не сунется.

Я промолчала, не стала спорить. Но про себя отметила, что попала в тёмный мир. Неудивительно, что болезни косят людей, как траву.

После завтрака я поднялась на чердак. Пыль, паутина, затхлый запах. Но в старом сундуке нашлась одежда — несколько платьев с заплатками, накидка теплая, тоже с дырами, но лучше чем ничего. Даже для Тима кое-что нашлось: штаны и рубашка, правда, великоваты, но можно подвернуть.

В углу под тряпкой обнаружились игрушки — деревянная лошадка с отломанной ногой, тряпичный мячик и даже книжка с картинками. Страницы пожелтели, но картинки ещё можно было разобрать: звери, птицы, какие-то сказочные существа.

— Берта! — крикнула я, спускаясь с чердака с охапкой вещей. — Можно взять игрушки для Тима? И книжку?

— Бери что хочешь, — отмахнулась она. — Мне уже не пригодится.

Единственная проблема заключалась в том, что вещи были не особо чистыми. В складках ткани копошились какие-то жучки, пахло плесенью и мышами. Надевать такое без стирки было противно.

Я сложила одежду в кладовку, а игрушки показала Тиму. Он осторожно взял лошадку и покрутил её в руках.

— Нравится? — спросила я.

Тим прижал игрушку к груди и кивнул.

Я задумалась о той ведьме с окраины. Может, всё-таки стоит заглянуть к ней? Если она действительно содержит баню, то, возможно, за плату разрешит помыться и постирать вещи. Не может быть, чтобы человек, который ценит чистоту, был совсем плохим.

День прошёл спокойно — привычная работа, уже знакомые лица посетителей. Я мыла посуду, разносила еду, слушала разговоры ремесленников и торговцев. Но видно , что дела у Берты и в самом деле не очень, к обеду таверна была полупустой.

И тут в дверях показался вчерашний рыжий грузчик. Только вид у него был совсем не бравый — он согнулся пополам, лицо его было перекошено от боли. Товарищи поддерживали его под руки.

— Берта, — прохрипел он, — можно к... к твоей помощнице? Спина затекла, не могу разогнуться.

Берта хмыкнула, но кивнула в мою сторону. Я вытерла руки о фартук и подошла к столу, за который его усадили.

— Ну и что, вчера грубил, а сегодня помощь нужна? — не удержалась я от колкости.

Рыжий покраснел.

— Был дурак, красавица, прости. Помоги, всеми Богами молю. К Торгесу сунулся, так он такую цену за притирку заломил, что мне семью месяц голодом морить. Родители старые... кроме меня, кормильца нет.

— Ладно, горемычный. Раз о родителях помнишь — значит, не совсем пропащий. Слушай сюда.

Я на мгновение прикрыла глаза, пролистывая в памяти страницы старых травников и рецептов.

— Найдёшь мне корень дягиля. Высокое такое растение с белыми зонтиками. Листья молодой крапивы, да не жалей. Почки берёзовые. И самое главное — живицу сосновую, смолу. А ещё кусок свиного сала, только несолёного! Неси всё сюда, я мазь сделаю.

К вечеру он вернулся. Вернее, его почти приволокли. Он уже не стонал, а скулил от боли. На стол лёг засаленный узелок.

— Всё... как сказала...

Я быстро развернула тряпицу. Свежий, упругий корень, пучок злой крапивы, липкие почки и янтарная слеза сосны. Молодец, постарался.

— Берта, можно отлучиться на полчаса? — спросила я хозяйку.

— Иди, только быстро.

На кухне я работала быстро и сосредоточенно. Нож в моих руках двигался уверенно. Острый, пряный дух дягиля ударил в нос. Крапива мстительно впилась в пальцы сотнями иголок, но я лишь морщилась — её жгучий сок был необходим. Сало зашипело в глиняной плошке над огнём, превращаясь в прозрачный жир. Я бросила туда измельчённые травы, и по кухне поплыл густой, едкий, но целебный аромат.

— В закуток его, чтобы людям аппетит не портил. На скамью. Животом вниз, — скомандовала я, вернувшись в зал с ещё тёплой мазью.

Рыжий с кряхтением улёгся. Я закатала рукава и зачерпнула пальцами пахучую зелёную массу. Мышцы под моей ладонью были твёрдыми, как камень. Сначала я просто втирала мазь, разгоняя тепло. Потом пальцы сами нашли зажатые, воспалённые узлы. Я надавила.

— О-о-ох, матушка! — взвыл он. — Режет, ведьма! Но... отпускает...

Десять минут я разминала его спину, вкладывая в это всю силу и знания, оставшиеся от прошлой жизни. Мышцы постепенно смягчались, расслаблялись под моими руками.

— Вставай. Медленно.

Он осторожно поднялся. Попробовал выпрямиться. Раз. Второй. И выпрямился почти полностью, лишь недоверчиво охая.

— Святые угодники, — прошептал он. — Как рукой сняло! Ты что, ведьма?