Попаданка. Недопустимый выбор дракона

7

За дверью послышались медленные, размеренные шаги. Дверь открылась, и на пороге появилась женщина лет пятидесяти. На первый взгляд, ничем не примечательная — среднего роста, крепкого телосложения, седые волосы собраны в простой пучок. Но глаза... глаза были пронзительными, суровыми, словно видели тебя насквозь.

Она окинула меня изучающим взглядом, затем перевела его на Тима. И вдруг усмехнулась.

— Проходи, — сказала она, даже не дождавшись, пока я что-нибудь скажу. — Баня готова и ждёт тебя.

Я замерла от неожиданности. Откуда она... откуда она знает?

— Не стой на пороге, — добавила женщина, посторонившись и пропуская нас в дом. — Времени у тебя немного.

Мы переступили порог, и я невольно оглядела дом. Небольшой, но очень чистый и добротный. Деревянные стены отполированы до блеска, на полках аккуратно расставлены банки и склянки. Под потолком висели пучки трав — их было так много, что воздух пропитался их ароматом. Здесь пахло мятой, чабрецом и чем-то острым и терпким.

— Меня зовут Алира, — представилась я, всё ещё пребывая в растерянности. — А это Тим. Извините, но... откуда вы знаете, зачем мы пришли?

Женщина снова усмехнулась.

— Тебе разве не сказали, что ты идёшь к ведьме? Или ты думала, что меня так называют просто так? — Она подошла к одной из полок и достала большое чистое полотенце. — Меня зовут Тора.

Она протянула мне полотенце, а затем — небольшую котомку.

— Здесь чистая одежда для вас обоих, — пояснила она. — Как раз вашего размера.

Я заглянула в котомку. Действительно, простое, но чистое платье для меня, рубашка и штаны для Тима. Всё выглядело так, словно было сшито специально для нас.

— Люди не говорят просто так, — продолжила Тора. — Но ведьмы бывают разные. Баня готова, можете идти.

Я потянулась к поясу, где лежали мои последние медные монеты.

— Сколько...

— Денег мне твоих не надо, — оборвала она меня, глядя на мои жалкие сбережения. — Они тебе ещё пригодятся. И поторопись. — Её голос стал серьёзным, почти предостерегающим. — Ждут тебя сегодня плохие вести. Большего сказать не могу, но чем быстрее ты вернёшься, тем лучше.

Сердце ёкнуло. Плохие новости? Что она имеет в виду?

— Что вы...

— Иди, — настойчиво повторила Тора.

Я взяла Тима за руку, и мы направились к бане. У меня в голове роились вопросы, но что-то подсказывало мне, что лучше послушаться.

Баня оказалась небольшой, но устроенной по всем правилам. Парилка с каменкой, рядом — предбанник со скамьёй, где можно спокойно раздеться и одеться. Воздух был влажным и горячим, пахло берёзовыми листьями и чистотой.

— Ну что, Тимурка, — сказала я мальчику, — давай сначала приведём тебя в порядок.

Я оторвала кусок ткани от своего старого дырявого фартука, намылила его и принялась отмывать ребёнка. Грязи с него сошло столько, что вода в тазу стала почти чёрной. Но когда я добралась до волос...

Я замерла, не веря своим глазам.

Волосы Тима, очищенные от грязи и пыли, оказались не такими тёмными, как я думала. Они были белоснежными. Не седыми, не светло-русыми — именно белыми, как первый снег, и при этом блестящими, словно каждый волосок был посыпан серебряной пылью.

Таких волос я никогда не видела. Ни в прошлой жизни, ни в воспоминаниях Алиры.

— Тим, — прошептала я, — ты... откуда у тебя такие волосы?

Мальчик посмотрел на меня своими большими тёмными глазами, но, конечно же, ничего не ответил. Просто смотрел, словно удивляясь моему удивлению.

Я завернула его в полотенце, отнесла в предбанник и переодела в чистые вещи от Торы. Как она угадала с размером — загадка, но всё село идеально.

— Посиди здесь, — сказала я ему. — Мама... — Слово вырвалось само собой, и я поняла, что уже думаю о Тиме как о сыне. — Мама быстро помоется, и мы пойдём домой.

Собрав все наши грязные вещи, я вернулась в парилку. Работала быстро — стирала, полоскала, отжимала. Мыло таяло в руках — на стирку ушло пол куска, но результат того стоил. Вещи стали чистыми, хотя и мокрыми.

Потом я занялась собой. Давно я так тщательно не мылась. Горячая вода, настоящее мыло, возможность смыть с себя всю грязь и усталость последних дней. Когда я закончила, от мыла остался жалкий огрызок, но я чувствовала себя человеком.

Я быстро переоделась в чистое платье и вышла в предбанник, где меня терпеливо ждал Тим. Он сидел на скамейке, болтал ногами и рассматривал свои руки — видимо, тоже удивляясь тому, какими чистыми они стали.

— Пойдём поблагодарим тётю Тору, — сказала я, взяв сумку с мокрыми вещами.

В доме нас уже ждала хозяйка. Она стояла у печи, помешивая что-то в котле, и обернулась, как только мы вошли.

— Чай не предлагаю, — сказала она без предисловий. — Вам нужно бежать. Почему и из-за чего — не вижу, но чем раньше вы вернётесь туда, откуда пришли, тем лучше для вас.

Она подошла ко мне и легко коснулась рукой котомки с мокрыми вещами. От ткани тут же пошёл пар, а через мгновение всё высохло.

— Как вы...

— Ведьма я, — коротко напомнила Тора. — А теперь идите.

Я поблагодарила её — за баню, за чистые вещи, за помощь. Взяла Тима за руку и направилась к двери.

— Тора! — окликнула я её на пороге. — Что вы имели в виду, когда сказали, про плохие вести??

Женщина помедлила.

— Не знаю, — призналась она. — Я вижу только тень, которая преграждает тебе путь. Но если ты поторопишься, то, может быть, и минуешь её.

С этими словами она закрыла дверь.

Мы быстро пошли обратно в город. Тим семенил рядом, то и дело поглядывая на меня. Наверное, удивлялся тому, как изменилась его спутница — чистая, в свежем платье, с аккуратно уложенными волосами.

А я думала о словах Торы. Плохие вести? Что может случиться?

Впереди показались крыши города. До таверны было рукой подать. Но почему-то с каждым шагом беспокойство нарастало. Словно мы шли навстречу чему-то неизбежному.

Когда мы вошли в таверну, Берта оторвала взгляд от стойки. Её брови поползли вверх.