Попаданка. Недопустимый выбор дракона

16б

Я вскочила с кровати. Голова гудела, словно налитая свинцом. Ноги подкашивались, перед глазами всё плыло. На столе у окна стоял кувшин с водой— я схватила его и плеснула на лежащее рядом полотенце. Ткань тут же пропиталась водой, стала тяжёлой и холодной.

Разорвала полотенце пополам — руки дрожали, но адреналин придавал сил. Один кусок прижала к лицу Тима, закрыв ему нос и рот. Второй — к своему лицу. Влажная ткань немного фильтровала дым, позволяя дышать.

— Держи крепче, — прохрипела я мальчику.

Он кивнул, прижимая тряпку обеими руками.

Я распахнула дверь в комнату.

Коридор был полон дыма — густого, чёрного, едкого. Он клубился под потолком, опускаясь всё ниже. Из лестничного проёма вырывались языки пламени — красные, жёлтые, жадно облизывавшие деревянные перила. Жар был такой, что обжигал кожу даже на расстоянии. Треск горящего дерева смешивался с рёвом огня.

Весь первый этаж был в огне.

Я развернулась в противоположную сторону — к комнате Элиаса. Дверь была закрыта. Я рванула её на себя.

Дыма здесь было не меньше. Он заполнял комнату плотной серой массой. Элиас лежал на кровати, не шевелясь. Лицо серое, глаза закрыты.

— Элиас! — Я подбежала, схватила его за плечи и встряхнула. — Элиас, проснитесь!

Никакой реакции.

Я оторвала ещё один кусок от мокрого полотенца и прижала его к носу и рту старика. Вода стекала по его щекам, но он не шевелился.

— Элиас! — Мой голос сорвался на кашель. Лёгкие горели, словно я вдыхала раскалённые угли. — Вставайте! Немедленно!

Я похлопала его по щекам — сначала легонько, потом сильнее. Веки дрогнули. Приоткрылись. Глаза мутные, не фокусируются.

— Элиас, дом горит! Нужно выходить!

Он застонал и попытался встать. Я подхватила его под руку, помогая подняться. Старик покачнулся и едва не упал обратно на кровать.

— Держитесь за меня, — приказала я.

Тим метался рядом, прижимая тряпку к лицу. Глаза покраснели от дыма, по щекам текли слёзы.

Я подвела Элиаса к двери и выглянула в коридор. Пламя уже добралось до верхней части лестницы. Языки огня лизали стены, пожирая старые обои. Спуститься вниз было невозможно — нас бы сожгло заживо.

— Назад! — прохрипела я, заталкивая Элиаса обратно в комнату.

Захлопнула дверь. Схватила с кровати одеяло, скрутила его в жгут и заткнула щель под дверью. Потом покрывало, потом ещё какую-то тряпку. Дым всё равно просачивался, но медленнее.

Бросилась к окну, распахнула его настежь.

В комнату ворвался свежий воздух, но вместе с ним в открытое окно начал быстрее проникать дым из коридора. Мы задыхались, кашляли, слёзы текли ручьём.

Я высунулась наружу.

Внизу, на улице, собралась толпа. Люди кричали, бегали с вёдрами воды и поливали горящий первый этаж. Я узнала некоторых — толстого булочника Ганса из соседнего дома, его жену Марту, торговца рыбой Оскара, молодую швею Лину. Даже Маркус из таверны был здесь — в ночной рубашке, растрёпанный, но с ведром в руках.

— Помогите! — закричала я изо всех сил. — Здесь люди!

Головы повернулись вверх. Раздался хор голосов:

— Госпожа Алира!

— На втором этаже!

— Господи, они живы!

Маркус бросил ведро и подбежал ближе.

— Алира! Спускайтесь вниз!

— Не можем! — прокричала я сквозь приступ кашля. — Лестница горит!

— Прыгайте!

Я посмотрела вниз. Два этажа. Внизу булыжная мостовая. Прыжок был бы самоубийством.

Развернулась, осматривая комнату. Всё, что можно использовать. Простынь!

Я схватила простыню с кровати и начала рвать её на длинные полосы. Руки дрожали, перед глазами всё плыло. Голова кружилась всё сильнее — не хватало кислорода. Я связывала полосы между собой, делая импровизированную верёвку.

Сбоку что-то с глухим стуком упало.

Элиас. Он сполз по стене и теперь лежал на полу, не шевелясь. Лицо серое, губы синеватые.

— Элиас! — Я бросилась к нему, но ноги подкосились. Я упала на колени.

Нет времени. Совсем нет времени.

Я подползла обратно к окну, крепко держа конец самодельной верёвки.

— Тимурка, — позвала я мальчика. — Иди сюда.

Он подошёл, всё ещё прижимая мокрую тряпку к лицу. Я обвязала верёвкой его грудь под мышками. Затянула крепко — чтобы держало, но не душило. Проверила узел — держится.

— Сейчас я спущу тебя вниз, — сказала я, заглядывая ему в глаза. — Там тебя поймают. Не бойся. Всё будет хорошо.

Тим кивнул. В его глазах читались страх и доверие.

Я подняла его и усадила на подоконник. Ноги мальчика свисали наружу. Внизу суетились люди, подставляя руки.

— Готовы! — кричали они. — Спускайте!

Я начала спускать верёвку. Тим медленно опускался вниз. Один метр. Два. Три.

Верёвка закончилась. До земли оставалось ещё полтора метра.

— Отпускай! — кричал снизу Ганс-булочник. — Я поймаю!

Я разжала пальцы.

Тим упал, но Ганс подхватил его на руки и прижал к груди. Мальчик был в безопасности.

Я отшатнулась от окна и так сильно закашлялась, что согнулась пополам. В лёгких горел огонь. Голова была тяжёлой, мысли путались.

Я доползла до Элиаса. Он лежал у стены с закрытыми глазами. Он дышал — я видела, как слабо вздымается его грудь. Но он был без сознания.

Я обняла его и прижала к себе. Старик был лёгким и худым. Мой учитель. Мой друг. Человек, ставший мне отцом.

— Прости, — прошептала я. — Прости, что не смогла спасти.

Тьма подступала со всех сторон. Мир сужался, превращаясь в тёмный туннель. Дышать становилось всё труднее. Каждый вдох давался с мучительным усилием.

Дверь за спиной затрещала — огонь добрался и до неё. Языки пламени просочились сквозь щели и начали пожирать дерево.

Снизу доносились крики людей, но они казались такими далёкими.

Я попыталась встать, дойти до окна, но ноги меня не слушались. Руки бессильно упали. Тьма накрыла меня, как тяжёлое одеяло, утягивая в небытие.

И вдруг — сквозь гул огня, сквозь шум толпы — я услышала крик.