Попаданка. (не)любимая жена князя

Глава 6

Гардеробная поразила меня. Боже, здесь же заблудиться можно – платья, шляпки, туфли, опять шляпки, палантины, какие-то накидки, опять шляпки… И как я смогу среди всего этого великолепия выбрать правильное платье для сегодняшнего ужина? Если ошибусь, он может, чего доброго, решить, что я нарочно оделась неподобающим образом… Я перебирала платья… хоть бы Аннушка скорее пришла, может она лучше разбирается…

– Ты здесь? – я подпрыгнула от неожиданности. Константин стоял, скрестив на груди руки, и внимательно смотрел на меня.

– Выбираю платье для ужина, – вздохнула я, – Не могу определится…

– Странно, – хмыкнул Константин, – Ты всегда с этим отлично справлялась. – он подошел ближе, так что я почувствовала запах его одеколона – ненавязчивый и очень приятный, – Может быть вот это? – он дотронулся до бархатного платья темно-зеленого цвета, – И изумруды, те, что я подарил тебе на рождество, здесь будут кстати…

– Правда? – обрадовалась я, что вопрос о платье решился, – Хорошо, надену эту платье.

– Что, ты даже не будешь спорить со мной? – он вдруг притянул меня к себе и его глаза оказались совсем близко от моих глаз, – Это что-то новое… и мне это нравится, Марта, – он сказал это очень тихо, мое сердце ухнуло куда-то вниз, а потом бешено застучало.

– Я не хочу спорить, – пробормотала я, – Мне тоже нравится это платье… – его дыхание обжигало мне щеку. Я попыталась выскользнуть из рук Константина, – Наверное, уже пора одеваться… – он все еще сжимал меня в объятиях.

Голос предательски дрогнул. Я чувствовала жар его рук сквозь тонкую ткань рубашки, его дыхание на своей коже, его силу, которая могла быть такой… обволакивающей. Опасной. Нужно было убежать, но ноги словно вросли в ковер гардеробной. А сердце колотилось как бешеное, сметая разумные доводы.

– Спорить? – прошептал он, и в его серых глазах, обычно таких холодных, мелькнуло что-то незнакомое. Жаркое. Заинтересованное. Его взгляд скользнул по моим губам, – Нет, сегодня спорить не хочется…

Он наклонился. Медленно, давая мне время отпрянуть. Но я не отпрянула. Завороженная, парализованная этой внезапной близостью, этим странным, почти нежным тоном. Его губы коснулись моих. Сначала легко, вопросительно. Пробуя.

И внутри что-то… взорвалось.

Это был не просто поцелуй. Это было наводнение. Волна тепла, стремительная и всепоглощающая, смыла страх, гнев, отчаяние. Тело Марты вспомнило. Вспомнило его прикосновения, его вкус – смесь дорогого табака и чего-то неуловимо мужского и знакомого. Мышцы расслабились сами собой, спина выгнулась навстречу, рука сама поднялась и легла ему на грудь, чувствуя под ладонью мощный удар сердца. Я издала тихий, предательски сдавленный звук – не протеста, а… чего-то совсем иного.

Он почувствовал ответ. Его объятие стало крепче, почти властным, но уже без прежней жесткости. Поцелуй углубился, стал требовательнее, увереннее. Его пальцы перебирали мои волосы, слегка запрокидывая голову. Мир сузился до точки – до жара его губ, до твердости его тела, прижатого к моему, до бешеного ритма наших сердец, стучащих в унисон где-то в груди. Запах его одеколона, бархат платья… все смешалось в головокружительный коктейль.

Мне это нравится.
Мысль пронеслась ясной и страшной. Не "Марте" нравится. Мне. Соне. В этом чуждом теле, в объятиях этого опасного, властного мужчины… мне это нравится до потери пульса, до дрожи в коленях. Это было чистое, животное влечение, вспыхнувшее вопреки всему – страху, ненависти, тоске по прошлому. Оно было сильнее.

Он внезапно оторвался от меня. Его дыхание было учащенным, глаза стали темными, он смотрел на меня с каким-то изумлением. Константин провел большим пальцем по моей нижней губе.

– Вот видишь, – его голос был низким, хрипловатым, – Без споров… гораздо приятнее.

Я ничего не сказала. Не могла. Я просто смотрела на него, чувствуя, как жар разливается по щекам, как дрожат руки. Стыд? Да. Ужас перед этой внезапной слабостью? Конечно. Но и… странное, пьянящее послевкусие. И понимание, что все только что усложнилось в тысячу раз.

Он отпустил меня, но продолжал смотреть в глаза, словно не хотел отпускать. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

– Зеленое платье. Изумруды. Через час жду в столовой. Не опаздывай, Марта. – последнее слово прозвучало не как приказ, а как… обещание. Или угроза. Я уже не могла отличить.

Он вышел, оставив меня стоять посреди роскошного хаоса гардеробной. Я прижала ладони к пылающим щекам, пытаясь перевести дух. Пальцы сами потянулись к губам, еще хранившим ощущение его поцелуя.

Я стояла перед зеркалом, касаясь пальцами чужих, еще теплых от его прикосновения губ. В груди бушевал настоящий ураган, смешивая стыд, страх и... пьянящую, запретную сладость.

Боже… что это было?

Сева… его поцелуи были нежными, предсказуемыми. Как теплый летний дождь – приятно, но ничего не переворачивало внутри. Они не заставляли забыть имя, не выжигали разум дотла. Никогда не пробуждали этого дикого, первобытного отклика, когда каждая клетка тела кричала “Да!”, вопреки голосу рассудка, вопреки страху и ненависти к этому человеку.

А сейчас… Я трепетала. Как та самая бабочка, попавшая в ладони опасного, но невероятно притягательного коллекционера. И самое ужасное – я не жалела. Ни о поцелуе, ни о том, что не оттолкнула его сразу.