Попаданка. (не)любимая жена князя

Глава 7

Зеркало в прихожей показало мне чужую, но невероятно эффектную женщину. Темно-зеленый бархат облегал фигуру, подчеркивая точеные плечи и тонкую, стянутую корсетом талию. Изумруды на шее и в ушах холодно сверкали, оттеняя огонь рыжих волос, уложенных в сложную прическу. Аннушка проделала чудеса. Но глядя на это отражение, я чувствовала себя не Мартой, а актрисой, играющей опасную роль на чужой сцене. Роль, которая внезапно стала слишком… личной после того поцелуя.

Спускаясь по широкой лестнице в гостиную, я чувствовала, как десятки глаз устремились на меня. Шепот восхищения пробежал по залу:

– Боже, Марта Дмитриевна, вы ослепительны!
– Это платье… Изумительно!
– Изумруды – совершенное попадание! – вздохнула красивая темноволосая дама, – Камни… они восхитительны!

Я улыбалась, кивала, стараясь сохранять светскую непринужденность, которой явно владела настоящая Марта. Но внутри все было напряжено до предела. Я искала его взгляд.

И нашла.

Константин стоял у камина, беседуя с пожилым генералом. Но его серые глаза были прикованы ко мне. Он не улыбался. Его лицо оставалось привычно сдержанным, почти холодным. Но… в глубине его взгляда вспыхнул тот самый огонь. Тот же, что горел в гардеробной. Огонь чистого, безудержного восхищения и… обладания. Он медленно, с ног до головы, окинул меня оценивающим взглядом, как будто любуясь редким, дорогим трофеем. И в этом взгляде было столько силы, столько немой власти и обещания, что у меня перехватило дыхание. Он был явно очарован. И это знание ударило в кровь горячей, опасной волной. Я отвела взгляд, чувствуя, как жар разливается по щекам под слоем пудры.

И вдруг увидела лицо Лизы.

Она стояла в кругу молодых дам, держа в руках хрустальный бокал с шампанским. Ее улыбка была сладкой, как сироп, но глаза… Глаза сверлили меня с холодной, колючей завистью. Она заметила взгляд Константина. Заметила мое платье, которое, я знала, было куда дороже и изысканнее ее сиреневого шедевра. Заметила изумруды, которые она наверняка тут же мысленно оценила. Ее взгляд скользнул по бархату, по камням, и я увидела в нем не восхищение, а расчетливую злобу и жадное любопытство. Как она посмела? Как она, вчерашняя "затворница", сегодня выглядит лучше нее? И главное – почему ее муж смотрит на нее так… так по-хозяйски и с такой страстью?

– Марточка! – Лиза отделилась от группы и поплыла ко мне, ее улыбка стала еще шире, еще фальшивее, – Ты просто сияешь! Это платье… Оно божественно! Прямо как создано для тебя! – она обняла меня воздушным, невесомым объятием, целуя в щеку. Ее губы были холодными, как лед, – Изумруды… Это же те самые, рождественские? Константин Викторович всегда умел выбирать подарки. – в ее голосе прозвучал тонкий, ядовитый намек. Мол, он выбрал, он подарил, ты лишь носишь, – Но скажи, душечка, – она понизила голос до интимного шепота, ее глаза стали хищными, – Как тебе удалось так… преобразиться за один вечер? У тебя новый секрет?

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Не от ее прикосновения, а от этой сладкой ядовитости. Эта женщина была змеей в шелках. И ее зависть была опаснее открытой неприязни.

– Просто решила, что пора выйти из тени, Лиза, – ответила я с максимальной легкостью, стараясь скопировать ее фальшивый тон, – И платье, которое мне подарил муж… оно действительно вдохновляет. – я посмотрела через ее плечо туда, где стоял он. Наши взгляды снова встретились. И в его глазах я прочла… одобрение? Или предвкушение?

Лиза что-то еще лопотала, но я уже почти не слышала. Я чувствовала тяжелый, восхищенный взгляд мужа, колючий, завистливый взгляд "подруги", и собственное сердце, бешено стучащее под бархатом. Я была в центре внимания. Я была безупречна. И я была ужасно уязвима. Каждый взгляд Константина напоминал о гардеробной, о его губах на моих, о том, как легко он пробудил во мне эту дикую, неконтролируемую ответную волну. А взгляд Лизы напоминал, что в этом мире роскоши и условностей я окружена врагами, маскирующимися под друзей.

Я взяла бокал с подноса у проходящего лакея. Холодное стекло немного привело в чувство. Держись, Марта. Держись. Ты на минном поле. Одно неверное движение... И самым опасным минным полем были не гости, не Лиза, а собственное тело, которое откликается на властного мужа с пугающей готовностью, и его взгляд, обещавший… что? Наказание? Или новую попытку сломить мою волю через эту огненную слабость? Ужин только начинался.

Константин подошел ко мне. Его пальцы сомкнулись вокруг моей руки – твердо, властно, без возможности отступить. Тепло его ладони обожгло кожу, напомнив о совсем недавней близости в гардеробной. Я вздрогнула, но не отдернула руку. Отдернуть – значило показать слабость. Перед ним. Перед Лизой, чей ядовитый взгляд буквально впивался в наши соединенные руки.

– Марта, – склонил он голову, его голос прозвучал громко, отчетливо, для всех присутствующих. Полный собственности и гордости. Он повел меня вперед, к дверям столовой.

Каждый шаг отдавался гулко в моей голове. Я чувствовала тяжесть бархата платья, холод изумрудов на шее, корсет, который мешал мне дышать, но еще я чувствовала его. Его уверенную поступь рядом, его непоколебимую власть, его восхищенный взгляд, который я безошибочно читала. Он смотрел на меня как на редкую драгоценность, которую только что достал из ларца, чтобы показать миру. И страх смешивался с чувством опасности, заставляя кровь быстрее бежать по венам… Я была пьяна не от вина, а от близости с ним – моим мужем… Мне было страшно и весело одновременно.

Константин подвел меня к моему месту во главе стола, справа от его кресла. Его рука ненадолго коснулась моей спины, чуть ниже открытых плеч – жест поддержки? Или просто отметка собственности? Его пальцы едва коснулись бархата, но я ощутила это прикосновение как ожог. Вспыхнули воспоминания: его руки в гардеробной, его губы… Я резко опустила глаза на сверкающий прибор.

– Садитесь, господа, – раздался спокойный, командный голос Константина. Он отодвинул мой стул.