Попаданка. (не)любимая жена князя

Глава 9

Ночью я не могла заснуть. Мне все мешало – слишком мягкая кровать, теплое одеяло, духота… В конце концов, я распахнула окно и забылась тяжелым сном.

– Ох, барыня, – Аннушка вошла и закрыла окно, – Не дай боже, застудитесь, да заболеете! Виданное ли дело – спать с раскрытым окном – мошки, да комары налетят…

– Аннушка, – протянула я, – Не ворчи, как старая бабка. – я потянулась и спустила ноги с кровати, – Духота была страшная – невозможно было заснуть. Зачем ты меня разбудила? Мне снилось что-то очень хорошее…

– Вы, госпожа Марта, разве забыли, что сегодня сестра Константина Викторовича приезжает? – всплеснула руками Аннушка, – Нина Викторовна? Надо вам распорядится о комнатах для нее , об обеде… – Аннушка помогала умыться и ловко натягивала на меня одежду, – Давайте, барыня, я вам прическу сделаю…

– А почему эта… Нина останавливается у нас? – вздохнула я, – Наверное, ей было бы удобнее пожить у своей матери? И откуда, кстати, он приедет?

– Госпожа Марта, – Аннушка покачала головой, – Вы и правда стали все забывать, – Она, Нина Викторовна, на водах живет подолгу, с тетушкой. Ведь у бедняжки здоровье слабое, а с матушкой они, – Аннушка прыснула, – Вечно ссорятся – не могут никак договориться ни о чем – ну чисто кошка с собакой… Так что она всегда у вас останавливается, когда погостить приезжает.

– А Аграфена… Петровна, – она не обижается на дочку? – усмехнулась я, – Она, наверное, скучает.

– Не знаю, – пожала плечами Марта, – Не мое это дело – о господах судачить… – Аннушка положила на столик гребень, – Готово!

– Ты не могла бы, – замялась я, – Проследить за всем этим… – я махнула рукой, – За комнатами и посмотреть, что там с обедом. Справишься? Я дурно спала и плохо сегодня соображаю.

– Конечно! – Аннушка явно обрадовалась, что я ей доверила все эти дела, – Не волнуйтесь, барыня, все сделаю. – она подхватила юбки и побежала выполнять мои поручения.

Я сидела в маленькой гостиной, пила кофе и пыталась собраться с мыслями перед визитом сестры мужа. Аннушка суетилась где-то в глубине дома, готовя комнаты и отдавая распоряжения повару. Было тихо, только канарейки в клетки распевали свои песни.

Внезапно раздался громкий, жизнерадостный голос:

– Марта! Где ты, моя прелесть?! Выходи встречать сестрицу!

Я чуть не пролила кофе. В дверь буквально ворвался вихрь в легком дорожном платье цвета весенней зелени. Нина Викторовна. Она была моложе Константина, лет двадцати пяти, и являлась полной противоположностью его ледяной сдержанности. Каштановые кудри выбивались из-под модной шляпки, карие глаза искрились весельем и любопытством, а на щеках играл здоровый румянец, несмотря на "слабое здоровье" и "воды".

– Нина! – я встала, невольно улыбаясь в ответ ее заразительной энергии. Она бросилась ко мне, обняла крепко, пахнуло дорожной пылью, духами с ноткой лимона и просто... жизнью.

– Боже, как я рада тебя видеть! – Нина отодвинулась на расстояние вытянутых рук, окинула меня оценивающим, но добрым взглядом, – Выглядишь потрясающе! Не то что я – вся в пыли, как кухарка после базара. Константин дома? Нет? Отлично! Успеем поговорить по душам до его грозного появления! – она сбросила перчатки и шляпку на ближайший стул с такой беспечностью, от которой Аннушка, появившаяся в дверях, едва сдержала вздох ужаса.

– Нина Викторовна, комнату вашу приготовили... – начала было Аннушка.

– Позже, Аннушка, милая, позже! – махнула рукой Нина, – Кофе! Самый крепкий! И что-нибудь сладкое, я с дороги умираю с голоду! Марта, ты даже не представляешь, какие сплетни я привезла с вод! Сидели тут в своем Питере, а там-то жизнь кипит!

Она уселась напротив, устроилась поудобнее и начала рассказывать. Быстро, ярко, с живой мимикой и заразительным смехом. О курьезных случаях с другими отдыхающими, о новых модах, о каком-то скандальном романе в гостинице. Она была естественной, простой в общении, без капли жеманства Лизы. Мне было с ней легко и спокойно. Как будто я знала ее давно. Она не спрашивала о моем "здоровье", не делала язвительных замечаний под маской комплимента. Она просто... была. И это было чудесно.

– ...и представляешь, – Нина уже уплетала вторую плюшку, запивая крепким кофе, – этот граф Шувалов... ой! – она вдруг замолчала, ее лицо помрачнело, как будто солнце скрылось за тучей.

Я обернулась. В дверях стояла Аграфена Петровна.

Свекровь вошла с достоинством императрицы. Ее черное платье было безупречно, взгляд холодный, губы сжаты в нитку. Аграфена Петровна окинула дочь беглым, безрадостным взглядом.

– Нина. Приехала, – произнесла она ровным тоном, без тени материнской теплоты, – Надеюсь, не привезла с собой свою вечную суету и легкомысленные манеры?

Нина встала. Веселость слетела с ее лица, как маска. Осталась лишь вежливая, ледяная сдержанность, удивительно напоминающая Константина.

– Маменька. Здравствуйте. Суеты стараюсь избегать. А манеры... – она слегка наклонила голову, – Полагаю, соответствуют обстановке семейного визита.

– Семейного? – Ксения Петровна изящно приподняла бровь, – Ты бы лучше озаботилась о создании собственной семьи, дочь, вместо того чтобы без толку разъезжать по водам и тревожить покой брата.

Они разговаривали, будто чужие люди. Я видела, что под взглядами матери, Нина будто съежилась. Она сжала губы, в ее глазах мелькнула обида и что-то еще... упрямство? Гнев?

– Моя жизнь, маменька, меня устраивает, – ответила Нина с подчеркнутой вежливостью, – А что касается семьи... это мое личное дело. Как и мое здоровье.

– Здоровье! – Ксения Петровна фыркнула, подходя к столу. Аннушка уже ставила для нее чашку, – Отговорка для безделья. Если бы ты слушалась советов, вела подобающий образ жизни, а не гонялась за ветром и пустыми развлечениями…

– Маменька, – голос Нины оставался ровным, но в нем появилась сталь, – Я не гоняюсь за ветром. Я дышу свежим воздухом, который мне необходим. Врачи…

– Врачи! – перебила свекровь, садясь, – Эти шарлатаны только и знают, что выкачивать деньги! Им бы всех на воды упечь! Марта, – она резко повернулась ко мне, – Почему кофе такой слабый? Ты что, экономишь на моем кофе?