Попаданка. (не)любимая жена князя

Глава 11

Карета мягко покачивалась на ухабах загородной дороги, увозя нас из душного, сплетничающего Петербурга. За окном мелькали золотистые поля, изумрудные перелески, синева далеких озер. Воздух, струящийся через приоткрытое окошко, был густым, сладким от запаха нагретой земли, скошенной травы и свободы.

Нина сидела напротив, ее лицо сияло, как само солнце, заливающее карету.

– Представляете, Марточкаа? – она чуть не подпрыгнула на сиденье от восторга, – Пикники под старым дубом у озера! Прогулки по аллеям парка – там такие липы! Просто восторг! ! А по утрам – катание на лодке! И никакой маменьки! – она с торжеством посмотрела на меня, потом на брата, – Константин, ты просто ангел, что увез нас из города! Маменька аж побагровела, когда поняла, что мы уезжаем без нее! Помнишь? “Как? Без меня? Но кто же присмотрит за домом? Кто проследит?..” – Нина мастерски сымитировала надменный, дрожащий от возмущения голос Аграфены Петровны, заставив меня рассмеяться.

– Нина, – предупредительно сказал Константин, но в уголках его губ дрогнула тень улыбки. Он сидел рядом со мной, его плечо тепло касалось моего. Он не был расслаблен, как сестра. Его мощная фигура в дорожном сюртуке казалась собранной, мысли где-то далеко. Время от времени я ловила на себе его взгляд. Не пристальный, как раньше, и не восхищенный, как в тот вечер. Задумчивый. Глубокий. Как будто он разглядывал сложную карту или пытался разгадать загадку. И этой загадкой была я.

Каждый его взгляд заставлял мое сердце делать странный скачок – смесь трепета, стыда и того самого пьянящего тепла, что он пробудил в темноте столовой. Его слова “Я не могу потерять тебя” звучали во мне эхом, громче стука колес. Что они значили? Признание? Собственничество? Или что-то большее?

Я отворачивалась к окну, делая вид, что поглощена пейзажем. Но чувствовала его присутствие кожей. Его тепло, его тихое дыхание, его задумчивую силу. Он был как грозовой фронт на ясном небе Нины – тихий, но ощутимый, несущий неизвестность.

– Ах, да! – Нина хлопнула в ладоши, вырывая меня из раздумий, – Марта, ты же помнишь ту беседку в дальнем уголке парка? Ту, увитую диким виноградом? Мы туда обязательно должны пойти с самоваром! И взять твои любимые пирожки с вишней! Повар у нас в деревне – волшебник! Константин, ты распорядишься?

– Распоряжусь, – отозвался он, его голос был ровным, но взгляд снова скользнул ко мне. ”Пирожки с вишней”… Значит, настоящая Марта их любила. А я? Я даже не знала. Очередной камушек в груду незнания о самой себе, в которой я барахталась.

– И лошадей! – продолжала неугомонная Нина, – Марта, ты должна прокатиться на Звездочке, моей любимице! Она ангел, а не лошадь! А вечерами… О, вечерами будет самое лучшее! Сидеть на террасе, смотреть, как солнце садится за озеро, и слушать соловьев! Никаких сплетен, никаких Лиз с их ядовитыми улыбками, никаких… – она понизила голос до шепота, хотя кроме нас в карете никого не было, – …маменькиных нравоучений! Рай, да и только!

Ее энтузиазм был заразителен. Я улыбалась, глядя, как она жестикулирует, как ее глаза горят. Она была живительным глотком воздуха в этом сложном, запутанном мире. Но мое внимание снова и снова притягивалось к молчаливому мужчине рядом. Он слушал сестру, кивал, но его мысли явно были далеко. Иногда его рука, лежащая на колене, непроизвольно сжималась в кулак. Что его тревожило? Дела? Или… я?

Карета свернула с большой дороги на аллею, обсаженную вековыми липами. Впереди, в зелени парка, показались белые колонны и серая крыша большого дома – поместья. Воздух стал еще слаще, напоенный ароматом цветущих лип и хвои.

– Приехали! – Нина чуть не выпрыгнула на ходу, как только карета остановилась.

Я вышла следом, опираясь на руку лакея, и замерла. Простор. Зелень. Тишина, нарушаемая только пением птиц и шелестом листвы. Дом был солидным, добротным, но уютный, утопающий в розах и сирени. Это было не тюрьмой, а… убежищем. Местом, где можно было перевести дух.

Я обернулась. Константин вышел последним. Он остановился рядом, его высокая фигура четко вырисовывалась на фоне дома. Он не спешил войти, окидывая взглядом владения – парк, озеро, дальние поля. Потом этот взгляд медленно опустился на меня. Задумчивый, оценивающий, глубокий. В нем не было прежней холодности. Было что-то новое… Настороженное ожидание? Желание понять?

– Ну что, Марта? – спросил он тихо, так что только я могла слышать. – Нравится? Здесь… спокойнее.

Его слова были простыми, но в них я уловила вопрос. Не о поместье. Обо мне. Устраивает ли меня это спокойствие? Это убежище? От мира? От него? От самой себя?

Я посмотрела на широкий, гостеприимный дом, на весело бегущую к террасе Нину, на бескрайнее синее небо. Потом снова на него – на его сильное, загадочное лицо, на серые глаза, хранящие тайну его дум.

– Да, Константин, – ответила я так же тихо, чувствуя, как под его взглядом снова теплеет внутри, – Здесь… хорошо. Очень хорошо.

Он кивнул, коротко, словно удовлетворенный ответом. И впервые с начала поездки его лицо озарилось не тенью улыбки, а настоящей, чуть усталой, но теплой улыбкой. Он предложил мне руку.

– Пойдем, хозяйка. Осмотрим твое царство.

Я положила руку на его согнутую в локте руку. Твердую, надежную. Загородное поместье открывало новую главу. Главу, где было место и веселью Нины, и тишине парка, и загадочным взглядам Константина. И где я, Марта, должна была понять, кем я хочу быть в этом новом, просторном мире, и что скрывается за задумчивостью в глазах моего мужа. Путешествие только начиналось.