Попаданка. (не)любимая жена князя

Глава 14

Вода в ванне еще не остыла, когда в ночную тишину ворвался первый крик. Резкий, звериный вопль ужаса, подхваченный десятком других голосов. Не раздумывая, я сорвалась с кровати, накинув на кружевную сорочку первый попавшийся шелковый халат. Сердце колотилось как бешеное, предчувствие ледяной волной обдало спину.

Подбежав к окну, я старалась разглядеть, что происходит. Вдалеке, за деревьями парка, рвалось в черное небо багровое зарево. Оно пульсировало, как живое, злое сердце, отбрасывая жуткие, пляшущие тени на стены нашего дома. Конюшня! Мысль ударила молнией. Оттуда доносился громкое ржанье лошадей и нечеловеческие крики людей.

– Пожар! Барыня, пожар! – Аннушка ворвалась в спальню, лицо ее было белым как мел, глаза огромными от ужаса. За ней металась Нина, кое-как одетая, ее волосы рассыпались по плечам.

– Марта! Конюшня! Константин там! – выкрикнула Нина, ее голос сорвался на визг. Она схватила меня за руку, и мы бросились вниз, слетая по лестнице, едва касаясь ступенек. Аннушка бежала следом, крестясь и бормоча молитвы.

Холод ночного воздуха обжег легкие, смешавшись с едким, удушающим запахом дыма. Он висел густым, колючим туманом, резал глаза, лез в горло. Картина, открывшаяся нам, была адской. Конюшня – большое деревянное строение – пылала, как факел. Огненные языки лизали стены, вырывались из окон, пожирали крышу с жутким треском и шипением. Жар бил волнами, заставляя кожу пылать даже на расстоянии.

В центре этого ада, озаренные зловещим светом пламени, метались фигуры. Мужики с белыми от ужаса лицами, в закопченных рубахах, выводили из огненного пекла обезумевших от страха лошадей. Животные бились, вставали на дыбы, ржали пронзительно, их глаза были безумными отблесками огня.

И среди всего этого ужаса я увидела Константина.

Он был без сюртука, в одной мятой рубашке, с закатанными по локоть рукавами. Сажа размазалась по лицу, по мощным рукам. Он не командовал. Он работал. Вместе с конюхами. Своими сильными руками он удерживал взбесившегося жеребца, который вырывался, бил копытами, пытаясь вырваться. Константин кричал что-то хриплое, нечеловеческое, его мускулы напряглись, как канаты. Он втащил коня на шаткий, уже тлеющий помост, откуда другой мужик схватил повод и потащил животное прочь. Константин тут же рванул обратно в дымящийся провал двери – за следующей.

– Ведра! – закричала Нина, ее голос был резким, полным отчаянной решимости. Она схватила одно из валяющихся ведер и бросилась к колодцу, что стоял недалеко. Аннушка, забыв страх, засеменила за ней. Я последовала следом, действуя на автомате. Холодная вода из колодца обжигала руки. Мы, трое женщин, выстроились в цепочку между колодцем и пылающим краем, куда уже не решались подходить мужики из-за невыносимого жара. Мы передавали тяжелые, плещущие ведра вперед. Мужики хватали их и швыряли воду в основания стен, пытаясь сдержать огонь, спасти то, что еще можно. Вода шипела, превращаясь в пар, едва касаясь раскаленных бревен. Это была капля в море, но мы не останавливались. Лица горели, халат и сорочка промокли, слиплись, руки немели от холода ведер и тяжести, но страх за него, за лошадей, за все имение гнал вперед.

Я видела, как Константин вывел еще одного коня, огромного гнедого. Он был почти у выхода, когда раздался страшный, предсмертный скрежет древесины. Что-то огромное, несущее снопы искр, обрушилось сверху со стороны крыши. Балка! Мощная, горящая балка рухнула прямо на него, когда он отталкивал от себя гнедого коня, спасая животное.

– КОНСТАНТИН! – мой крик разорвал грохот пожара. Он слился с воплем Нины.

Он исчез под обломками и дождем искр. На мгновение все вокруг меня будто застыло. Звуки – ржание коней, крики людей, треск огня – слились в оглушительный белый шум. Я бросила ведро, не помня себя, рванулась вперед, к тому месту, где он только что стоял. Жар мгновенно опалил легкие…. Два мужика, рискуя жизнью, кинулись в дымящиеся обломки. Они раскидывали горящие щепки и деревяшки... Казалось, прошла вечность.

– Барин! Жив! – донесся хриплый крик одного из них. Они вытащили его. Беспомощное тело в закопченной, порванной рубахе. Нога была неестественно вывернута, лицо в саже и крови, струящейся из раны на виске. Он был без сознания.

Мужики вынесли Константина на чистый воздух, подальше от жара, и осторожно положили на траву. Нина бросилась к нему, рыдая, тряся его за плечо: "Брат! Братец! Очнись!"

Я стояла рядом. Ноги подкосились. Я рухнула на колени в холодную, мокрую от разлитой воды траву. Смотрела на его бледное, неподвижное лицо. На кровь. На вывернутую ногу. Весь ужас ночи, весь ад пламени, вся немыслимая усталость обрушились на меня. В груди что-то надорвалось. Сдавленный стон вырвался из горла, а за ним хлынули рыдания. Громкие, неконтролируемые, сотрясающие все тело.

– Нет... Нет... Нет... – я бормотала сквозь слезы, хватая его холодную, закопченную руку, прижимая ее к своему лицу. Слезы смывали сажу с его пальцев, оставляя белые дорожки, – Только не ты... Только не сейчас... Господи, помоги... – я не могла говорить. Только рыдать, судорожно всхлипывая, глядя на его безжизненное лицо, на синеву, выступившую на губах. Я не знала слова молитв, но шептала, молила того, кто все видит: ”Помоги! Прошу, помоги! Не забирай его…”

"Я не могу потерять тебя" – эхом билось в висках. Потерять? Сейчас? Так глупо? Так страшно?

Вокруг еще бушевал огонь, кричали люди, ржали спасенные кони, но для меня мир сузился до этого клочка травы, до его бледного лица и до всепоглощающего, леденящего ужаса, что выливался в безутешных рыданиях. Пламя пожирало конюшню, но в тот момент горело и рушилось что-то гораздо более важное внутри меня.

Дорогие мои, приглашую вас прочитать новую историю Маленькая хозяйка гостиницы "Три вяза"

https://litnet.com/shrt/IHEH