Попаданка-неудачница для ректора-дракона

Глава 8

Я проснулась от переизбытка мыслей в моей голове. Мысли ворочались, сталкивались, выстраиваясь в новые, причудливые конструкции. Тело по-прежнему было одной сплошной ноющей раной, но впервые за долгое время разум был кристально ясен и гудел от напряжения, как высоковольтная линия.

«Это голод».

Слова профессора Блэквуда крутились в голове, вытеснив все остальное. Не болезнь, не яд, а голод. Это меняло все. Абсолютно все. Мой земной, научный подход, основанный на борьбе с симптомами, был обречен на провал. Нельзя вылечить голод, удаляя его проявления. Голодного зверя нужно накормить.

Я села на кровати, обхватив колени. В тусклом лиловом свете, пробивающемся в окно, моя каморка выглядела особенно жалкой. Но сейчас я смотрела на нее другими глазами. Это была не просто тюрьма. Это был мой штаб. Моя лаборатория. Место, где я должна была разработать самый безумный агрономический проект в своей жизни: «Меню для проклятия».

За завтраком я была на удивление сосредоточенной. Шум столовой, перешептывания за спиной — все это было фоном. Я механически жевала свою клейкую кашу и строила планы. Итак, чем можно накормить сущность, которая питается жизнью и магией? Магии у меня нет. Жизненную силу других существ я использовать не собиралась, я не некромант. Значит, нужно найти суррогат. Что-то, что имитирует жизненную энергию, что может насытить или хотя бы отвлечь проклятие.

Органика. В моем мире основа жизни — это углерод. Основа плодородия — это гумус, результат разложения органических веществ. Может быть, здесь тот же принцип? Что, если я начну «кормить» землю сада концентрированной, но не магической органикой? Создам компостную кучу. Буду вносить в почву все, что смогу найти: пищевые отходы, сорняки с нормальной территории, навоз из конюшен. Это будет долго. Муторно. Но это был план. Единственный, который у меня был.

Но для этого плана нужны были ресурсы. Мне нужна была большая емкость для компоста, возможно, дополнительные инструменты, может быть, даже семена каких-то очень неприхотливых, но быстрорастущих растений. А на все это нужны были деньги. Мои десять медных монет в неделю были насмешкой. Этого едва хватало, чтобы купить себе раз в день булочку, если бы я захотела. Я была полностью зависима от милости ректора. А эта зависимость была для меня унизительнее, чем самая грязная работа.

Нужен был дополнительный источник дохода.

Эта мысль так прочно засела в моей голове, что после завтрака я, вместо того чтобы сразу идти в сад, вернулась в свою комнату. Я оглядела ее критическим взглядом. Прежде чем строить бизнес-империю, нужно было привести в порядок свой собственный уголок. Жить в этой убогой конуре было невозможно. Она высасывала силы и волю к жизни не хуже Проклятого сада. Если я хочу чувствовать себя человеком, а не забитым существом на грани выживания, у меня должен быть дом. Пусть крошечный, но дом.

Так родилась «Операция "Уютная каморка"».

Я потратила несколько часов на разведку. Я бродила по задворкам академии, по тем местам, куда никогда не заглядывают студенты и преподаватели. За кухней я обнаружила свалку, где валялись битые горшки, старые бочки и прочий хлам. За конюшнями нашла кучу прелой соломы. У дальней стены, где рос дикий кустарник, валялись обломки старой мебели, выброшенной, видимо, много лет назад.

Моя добыча была скромной, но для меня — бесценной. Я нашла большой, крепкий ящик из-под овощей, у которого не хватало одной стенки. Старый, но плотный мешок из грубой ткани. Несколько длинных, ровных веток. И, о чудо, осколок зеркала размером с мою ладонь.

Я притащила все это богатство в свою комнату. Соседи по коридору, высунувшие носы из дверей, смотрели на меня как на сумасшедшую, тащащую в свою нору мусор. Я не обращала на них внимания.

Работа закипела. Сначала я выдраила свою каморку до блеска, используя вместо тряпки кусок собственного старого плаща, который я все равно уже не носила. Потом взялась за мебель. Мой единственный стул держался на честном слове. Я укрепила его ножки найденными ветками, обмотав их веревкой, которую сделала из распущенных ниток того же мешка. Получилось криво, но надежно. Ящик я поставила к стене у кровати. Получилась отличная прикроватная тумбочка и полка одновременно.

Самым сложным было привести в порядок кровать. Матрас, набитый комковатой соломой, был моим злейшим врагом. Я вытащила его на общий балкон в конце коридора, выбила из него всю пыль, а потом сделала то, что заставило проходившую мимо прачку покрутить пальцем у виска. Я распорола его по шву и дополнила свежей, пусть и прелой, соломой с конюшни, тщательно перетряхнув и распушив ее. Зашив матрас, я получила нечто гораздо более удобное, чем было до этого.

Мешок я отстирала в общей прачечной. Когда он высох, одна его половина стала маленьким ковриком у кровати, а вторая — занавеской на окно, закрывшей, наконец, унылый вид на кирпичную стену. Осколок зеркала я повесила на гвоздь над умывальником. Теперь я могла хотя бы видеть свое лицо.

Когда я закончила, комната преобразилась. Она все еще была крошечной и убогой, но теперь она была моей. В ней был порядок. В ней была логика. В ней была частичка меня. Я села на свой обновленный стул, посмотрела на свою тумбочку-ящик, на коврик у кровати и почувствовала укол гордости. Я не просто выживала. Я обустраивала свою жизнь.

Именно в тот момент, когда я отдыхала после трудов, глядя на свои руки, перепачканные в пыли и земле, меня осенило. Во время своих вылазок за «стройматериалами» я видела их. Повсюду. В трещинах каменных плит, у подножия стен, на заброшенных клумбах. Растения. Не магические, не экзотические. Обычные, земные, до боли знакомые сорняки.

Одуванчики. Подорожник. Крапива.

Мое сердце забилось чаще. Здесь, в мире, где все было чужим и странным, это были лица старых друзей. В академии, где маги гонялись за редкими лунными лотосами и мандрагорами, на эти скромные растения никто не обращал внимания. Они были просто сорняками. Мусором.