Попаданка-неудачница для ректора-дракона

Глава 9

Мой одуванчиковый бизнес стал моим маленьким, грязным секретом и моей самой большой гордостью. За следующую неделю я заработала еще двадцать три медные монеты. Я больше не была нищей. Я была мелким предпринимателем с хорошей репутацией в узких кругах первокурсников. Слухи о «странной садовнице с волшебной зеленой мазью» распространялись быстро. Ко мне подходили уже не только с ожогами, но и с ушибами, царапинами и даже с просьбами продать «той самой бодрящей травы», как они называли мои высушенные корни одуванчика.

Эти деньги жгли мне карман, но я не потратила ни одной лишней монеты. Я все вкладывала в «Проект "Накорми зверя"». На заработанные средства я сходила на городской рынок и, сторговавшись до хрипоты, купила себе две вещи: крепкое, новое ведро без дырок и небольшую, но острую ручную кирку. Продавец смотрел на меня с сочувствием, когда я сказала, для какого сада мне нужны инструменты, и даже сделал скидку «за отвагу».

Вооружившись новым инвентарем, я с удвоенным энтузиазмом принялась за реализацию плана, подсказанного профессором Блэквудом. Моей главной целью стала компостная куча. Она росла с каждым днем, превращаясь в настоящего монстра. Я заключила сделку с одним из кухонных мальчишек по имени Жак: за одну медную монету в неделю он каждый вечер оставлял для меня ведро с овощными очистками. Я договорилась с конюхом, который, посмеиваясь, разрешил мне забирать навоз, «все равно, мол, гнить будет». Я собирала опавшие листья и скошенную траву в ухоженной части парка, таская все это на своей скрипучей тачке в свой дальний угол.

Моя компостная куча стала местной достопримечательностью для персонала. На меня смотрели как на сумасшедшую, которая коллекционирует мусор. Я не обращала внимания. Я знала, что делаю. Я перелопачивала свою кучу, поливала ее водой, создавая идеальные условия для гниения, для рождения новой, плодородной земли. Запах от нее стоял соответствующий, но мне было все равно. Это пахло надеждой.

Когда первая партия компоста была готова — темная, рассыпчатая, пахнущая лесной землей после дождя — настал торжественный момент. Я нагрузила полную тачку этого черного золота и с замиранием сердца ввезла ее в Проклятый сад.

Тишина, которая встретила меня, была другой. Она была не просто гнетущей. Она была настороженной. Я чувствовала, как все в этом саду — от хищных кустов до мертвых деревьев — наблюдает за мной. Я была похожа на человека, который принес в клетку с голодным тигром кусок мяса, не зная, съест ли тигр мясо или его самого.

Я вывалила компост на край своего очищенного плацдарма. И стала ждать.

Ничего не произошло.

Земля не зашипела. Кусты не набросились на меня. Воздух не изменился. Я с разочарованием вздохнула. Может, Блэквуд просто посмеялся надо мной?

Тем не менее, я продолжила. День за днем я завозила в сад новую порцию органики, тщательно перемешивая ее с мертвой, серой почвой на моем квадрате. Земля начала менять цвет, становиться темнее, живее на вид. Но в целом сад оставался таким же мертвым и враждебным. Проклятие, казалось, просто игнорировало мои подношения.

Я начала отчаиваться. Мой энтузиазм угасал, сменяясь тупой, изматывающей рутиной. Я чувствовала себя обманутой. И профессором, и своей собственной наивной верой в чудо.

А потом случилось это.

Был тяжелый день. С самого утра все шло наперекосяк. Ночью мне приснилась моя старая жизнь: Стас, Лена, мой прекрасный «Эко-оазис». Я проснулась с таким острым чувством тоски и одиночества, что хотелось выть. В столовой на меня пролили горячий чай, и повариха даже не извинилась. Мой первый клиент-студент сегодня пожаловался, что мазь не помогла (как потом выяснилось, он перепутал ее с джемом и съел), и потребовал деньги назад.

Я пришла в сад в самом отвратительном настроении. Чувствовала себя разбитой, никому не нужной и бесконечно несчастной. Я села на землю у своего белого корешка, который все так же не подавал признаков роста, и просто разревелась. Впервые с той ночи у фонтана. Я плакала от жалости к себе, от бессилия, от тоски по дому, которого у меня больше не было. Горькие, горячие слезы капали на серую, смешанную с компостом землю.

И в этот момент мир вздрогнул.

Я почувствовала это всем телом. Легкую, едва уловимую вибрацию, идущую из-под земли. Я замерла, прислушиваясь. И увидела это.

Мой маленький белый корень... светился.

Изнутри. Мягким, жемчужно-белым светом. Он пульсировал, как крошечное сердечко, в такт моему собственному бешено колотящемуся сердцу. А земля вокруг него... она дышала. Я видела, как она едва заметно поднимается и опускается.

Я в шоке отползла назад. Что это? Галлюцинация?

Я посмотрела на хищные кусты неподалеку. Обычно они стояли неподвижно, но сейчас их черные ветки-змеи медленно, почти лениво извивались. А тени... тени в саду ожили. Они сгустились, потянулись от деревьев и кустов в мою сторону, словно голодные, бесплотные щупальца. Они не доставали до меня, останавливаясь в паре метров, но я чувствовала их интерес. Их голод.

Мои слезы. Мое отчаяние.

«Она питается... эмоциями».

Слова Блэквуда ударили в голову. Проклятие отреагировало не на компост. Оно отреагировало на мою боль. Оно пришло, чтобы питаться ею. А корень... он светился, словно пытаясь защитить меня, создать вокруг себя островок света в этой голодной тьме.

Дрожащей рукой я вытерла слезы. Я заставила себя глубоко дышать. Я начала думать о чем-то хорошем. О своей маленькой, но уютной каморке. О том парне, которому помогла моя мазь. О чувстве гордости, когда я держала в руке свою первую заработанную монету. Я вцепилась в эти светлые мысли, как утопающий в спасательный круг.

И сад снова изменился.

Тени отступили, втянулись обратно к своим хозяевам. Свечение корня поблекло, стало ровным и спокойным. Напряжение в воздухе спало.

Я сидела на земле, оглушенная своим открытием. Я нашла ключ. Не компост. Я! Мои эмоции. Я была и пищей, и, возможно, лекарством для этого места. Это было страшно. И это давало невероятную власть.