Попаданка-неудачница для ректора-дракона

Глава 10

Ночи в моей каморке всегда были холодными и беспокойными. Жесткий матрас, сквозняк из щелей в окне и постоянное чувство одиночества не способствовали хорошему сну. Но в ту ночь, после того как я нашла каменное сердце сада, что-то изменилось. Я провалилась в сон не как в яму, а как в глубокий, теплый омут.

И впервые за все время в этом мире мне приснился не мой прошлый дом, а что-то совершенно иное.

Я стояла на вершине мира.

Вокруг меня простирались острые пики черных, как обсидиан, гор. Небо было цвета грозовой тучи, прошитой багровыми молниями, которые беззвучно вспыхивали на горизонте. Воздух был горячим, сухим и пах озоном, расплавленным металлом и корицей. Под моими босыми ногами была не земля и не камень, а нечто невероятное — целая гора золота. Монеты, слитки, диадемы, кубки, драгоценные камни размером с кулак — все это образовывало огромное, слепящее глаза ложе, уходящее вглубь пещеры, вершиной которой и была эта гора.

Я была не одна.

Я не видела его, но я чувствовала его присутствие каждой клеточкой своего тела. Оно было везде. В жаре, исходящем от золота. В вибрации, которая пронизывала гору. В рокочущем, низком звуке, похожем одновременно на гул далекого вулкана и на гигантское мурлыканье. Это было не человеческое присутствие. Оно было древним, могущественным, хищным и... до боли знакомым.

Я не боялась. Странно, но страха не было. Было только всепоглощающее чувство правильности. Словно я была именно там, где и должна была быть. Словно я вернулась домой после долгого, мучительного отсутствия.

Я сделала шаг, и золото под моими ногами мелодично звякнуло. Рокот усилился, став более осязаемым. Я чувствовала, как он смотрит на меня. Не глазами, а всем своим существом. Этот взгляд был тяжелым, как расплавленный металл, и невероятно собственническим. Он не просто смотрел. Он владел. Всем этим золотом. Этими горами. Этим небом. И мной.

«Моя», — пронеслось в моей голове. Это была не мысль. Не слово. Это было чистое, концентрированное ощущение, которое исходило от него. Моя.

Я обернулась, пытаясь увидеть его, но видела лишь тени, пляшущие на стенах пещеры. Но я знала, что он огромен. Я чувствовала его масштаб, его дремлющую мощь, способную сдвинуть горы.

А потом он коснулся меня.

Это было не физическое прикосновение. Вокруг меня сгустился жар. Он окутал меня, как тяжелое, раскаленное одеяло. Я почувствовала, как он вдыхает мой запах, как изучает меня, запоминает. И в этом жаре было невероятное чувство безопасности. Защищенности. Здесь, в его логове, в сердце его сокровищницы, меня никто и ничто не могло тронуть. Я была его самой большой драгоценностью.

Я подняла руку и увидела, как в свете багровых молний моя кожа отливает золотом. Я провела рукой по россыпи рубинов, и они показались мне теплыми, живыми. Я принадлежала этому месту.

Рокот снова усилился, и я почувствовала, как он приближается. Я знала, что сейчас увижу его. Я хотела этого. Ждала этого.

Но в тот самый миг, когда гигантская тень начала обретать форму, я проснулась.

Я резко села на своей кровати, тяжело дыша. В ушах стоял гул, а сердце колотилось так, словно хотело пробить грудную клетку. Моя ночная рубашка, сшитая из грубого полотна, прилипла к телу — я вся была в поту. Но не в холодном, липком поту страха. А в горячем, словно у меня был жар.

Я посмотрела на свои руки. В тусклом утреннем свете они были обычного цвета. Но я все еще чувствовала на коже фантомное прикосновение жара. И запах... В моей каморке, пахнущей сыростью и пылью, отчетливо пахло озоном и корицей.

Сон. Это был просто сон. Безумный, яркий, невероятно реалистичный сон. Порождение моего уставшего мозга, который смешал в кучу впечатления от встречи с ректором, легенды о драконах и мои собственные подсознательные желания о безопасности и... принадлежности?

Я яростно потрясла головой, пытаясь избавиться от наваждения. Что за чушь! Принадлежать?! Этому ледяному, высокомерному тирану? Никогда! Он презирал меня. А я... я его боялась. И ненавидела. Да, именно так. Ненавидела за его несправедливость, за его холодность, за то, как он заставлял меня чувствовать себя ничтожеством.

Но тело помнило другое. Оно помнило чувство защищенности. Помнилo собственнический жар, который был не угрожающим, а... правильным.

Я была в смятении. Этот сон выбил у меня почву из-под ног. Он был неправильным. Он противоречил всему, что я думала и чувствовала.

Весь день я работала как в тумане. Чистила от земли каменное сердце, убирала вокруг него мусор, но все мои мысли были там, в золотой пещере на вершине мира. Я то и дело ловила себя на том, что принюхиваюсь к воздуху, пытаясь снова уловить тот фантомный запах. Я вздрагивала от каждого шороха, ожидая увидеть за своей спиной пару горящих золотых глаз.

Я старательно избегала любых путей, где могла бы пересечься с ректором. Я не хотела его видеть. Я боялась посмотреть ему в глаза. А что, если он тоже... что-то почувствовал? Что, если этот сон был не только моим? От этой мысли у меня по спине бежали мурашки. Это было бы слишком безумно.

Но, как известно, если чего-то очень сильно боишься, оно обязательно с тобой случится.

Я заканчивала работу уже в глубоких сумерках. Я так увлеклась очисткой рун на каменном сердце, что не заметила, как прошло время. Когда я, уставшая и грязная, вышла за ворота своего сада, я нос к носу столкнулась с ним.

Мужчина шел по тропинке от дальних рубежей академии, видимо, возвращаясь с обхода. Он был один. Сумрак скрывал черты его лица, превращая его в высокий, темный силуэт. Но я знала, что это он. Я почувствовала его еще до того, как увидела. Воздух вокруг него снова стал плотным.

Я замерла, как кролик перед удавом. Бежать было некуда.

Он тоже остановился. Мы стояли в нескольких метрах друг от друга, и тишина между нами звенела от напряжения. Он смотрел на меня, и я чувствовала его взгляд на себе, как физическое прикосновение.