Попаданка . Новая Клеопатра.

Глава 2.

Утро, которое начиналось как фарс, а закончилось как судьба

Елена проснулась не от будильника — а от того, что ей в нос настойчиво ударил запах теплого ладана, жасмина и чего-то ещё… густого, маслянистого, тягучего.
Того, что обычно бывает в музеях Древнего Востока, но точно не в её квартире с видом на проспект.

Она открыла глаза.

И первым делом увидела потолок.
Не белый, не натяжной, не гипсокартон.
А расписанный лазурью, с золотыми звёздами, с росписью трёх богинь, которые смотрели сверху так, будто обсуждали её между собой.

Вторым — огромный балдахин, из тончайшего льняного полотна, белого, как первый снег, но по краям вышитого бирюзовыми узорами.
И всё это — на кровати размером с сцену среднего театра.

Третьим — руку, лежащую на её талии.

Мужскую.
Тёплую.
Тяжёлую.

Она медленно перевела взгляд.

Цезарь.

Настоящий.
Спящий.
На боку.
Голова на её подушке.
Лицо… лицо кинематографическое.
Брови строгие, губы сильные, подбородок — упрямый.
И да, грим такой ровный не сделает никто — ни один театральный визажист. Это кожа. Это мышцы. Это жизнь.

С другой стороны кто-то зашевелился — и, едва повернув голову, она увидела Антония.

Ослепительные глаза — сейчас закрытые.
Тёмные волосы растрёпаны.
Грудь…
Не грудь — бронзовая скульптура.
И эта зараза даже во сне выглядит так, будто собирается победить Спарту одной левой.

— Господи… — только и смогла прошептать Елена.
— Я в порноисторическом музее…

Она резко села.
Цезарь недовольно пошевелился.
Антоний пробормотал что-то вроде «моя царица… вернись», и его рука лениво потянулась к ней.

— Так! — прошептала Елена. — Нет. Нет-нет-нет. Этого не может быть.

Она уставилась на своё тело.
На руки.
На ноги.
На кожу… смуглую, шелковистую, гладкую, ухоженную, явно не сорока восьмилетнюю.

— Я… Клеопатра… — выдохнула она. — Или мне снится сон, который нужно запретить рейтингом 18+.

Она потрясла головой.

Мысли скакали, как всполошённые голуби.

«Так. Успокойся.
Дыши.
Думай, девка, думай.

Ты актриса.
Ты профессионал.
Ты играла Гертруду, Офелию, Маргариту.
Ты выдержала три премьеры подряд.

Сейчас — просто новая роль.
В…
Сложных декорациях.
С двумя мужчинами… шикарного качества.»

Она закрыла лицо ладонями.

«Нет, Елена. Ты не на корпоративе со стриптизёрами.
Коллеги бы так не смогли.
Тут слишком… дорого.»

---

Дверь в покои слегка скрипнула.
Вошла та же служанка — миниатюрная, тёмноглазая, в простом белом платье, с кувшином ароматной воды в руках.

— Ваше Величество… — прошептала она. — Прошу простить, но уже рассвет. Ванны готовы.

«Ванны.
Во множественном числе.
Бог ты мой, где я?»

Служанка остановилась, увидев, что царица сидит, обхватив голову руками.

— Вам… плохо?
— Мне отлично, — хрипло выдохнула Елена. — Просто я проснулась между двумя историческими персонажами. Это… эффектно.

Служанка сморгнула. Потом осторожно спросила:
— Госпожа… может, принести отвар от головной боли?

Елена выдохнула.
Решила: играем. Пока — играем.

Поднялась.
И тут же ахнула.

Она была…
она была невероятно красивой.

Зеркало — огромное, полированное, бронзовое — отражало не её привычное лицо с лёгкими морщинками и взрослой женской красотой.

Отражало Клеопатру.

Большие миндалевидные глаза.
Темные густые ресницы.
Губы мягкие, полные.
Тонкие золотые ожерелья на шее.
Волосы — густые, тёмные, тяжёлые, как ночной шёлк.

— Я… богиня, — прошептала Елена.

Служанка радостно кивнула:
— Конечно, Ваше Величество.

«Так. Надо держаться.»

Она выпрямила спину, вспоминая всё, чему учил её театр.

Шаг.
Взгляд.
Жест.
Голос.
Я — царица.

— Хорошо, — сказала она уверенно. — Готовьте ванны.

---

Путь в банные покои был… как прогулка по музею.

Стены расписаны фресками — богини, птицы, цветы.
Пахло мятой, розой, миррой.
Пол — гладкий, прохладный камень.
Служанки ползли за ней шлейфом, словно она была солнцем, и каждая боялась попасть в тень.

В бане кипела вода.
Рядом — мраморная ванна, огромная, полукруглая, заполненная пеной и лепестками лотоса.

— Входите, богиня, — сказала старшая служанка, опуская голову.

Елена сделала шаг — и едва не расхохоталась.

«Вот это сервис.
Вот это я понимаю — релакс.
После театра в коммуналке с холодными батареями — рай.»

Она села в воду.
Вздохнула.

И только когда тёплая пена ласкала её кожу,
когда руки служанок мягко массировали плечи,
когда волосы стекали тёмным водопадом,
только тогда мысль стукнула жёстко:

Это — не сон.
Это — не театр.
Это — не игра.

Она — здесь.
Она — Клеопатра.
Она — в политическом аду, где Рим раздавит Египет.
Она — в ловушке времени.

Она — женщина, которой история приписала трагедию.

И она, Елена Платонова, актриса, сорок восемь лет, фитнес, витамины, кремы от морщин…

…оказалась между Цезарем и Антонием не по сценарию.

Она стиснула зубы.

— Так. Если судьба решила сыграть со мной в театр… она ещё пожалеет.

Служанка вздрогнула:
— Что-то случилось, Ваше Величество?

Елена улыбнулась — холодно, как новая версия себя:

— Да.
Сейчас я буду переписывать судьбу.

---

В это время у входа топтались два гиганта.