Попаданка-огородница, сорняк не пройдет!

Глава 1.

Битва за семена.

— Я за ними из деревни приехала, на автобусе тряслась. А ну, отдай, курва крашенная! — бабка вцепилась мне в руку и зло сверкает глазами.

— Поздравляю! А я их первая взяла! — я пытаюсь сбросить с себя руку бабки, но та вцепилась в меня мертвой хваткой.

— Отдай, я тебе говорю, бегемотица! — переходит на личности бабка.

— Слушайте, я хоть и уважаю возраст, но огреть могу, как ровесницу, — я пытаюсь строго посмотреть на старуху, но она не впечатлилась. И как только я наклоняюсь, чтобы прихватить еще пару пакетиков семян, старушенция вцепляется в мои волосы с явным желанием их проредить. И ей это удается. Я ору. К нам подлетают кассирши, которые в шоке от происходящего. Впрочем, как и я.

— Ты пожалеешь еще, что на свет родилась! — кричит старуха, глядя на меня, когда ее скрюченные сухонькие руки удается разжать и выпустить меня и мои волосы на свободу. — Да чтоб тебе всю жизнь эти помидоры сажать и чтоб ты кроме них ничего не видела в этой жизни! Провались ты пропадом! — проклинает меня старуха, пока ее выталкивают из магазина.

Стою на светофоре и прокручиваю в голове воспоминания получасовой давности. Весна, обострение у психов, вот старушку и торкнуло. Но почему-то от ее слов мороз по коже пробегает, как только их вспоминаю.

Ладно, такой стресс надо заесть. Шарю взглядом по противоположной стороне дороги. Где же та кондитерская, которую так расхваливала соседка Татьяна? В качестве извинений мне подарили кучу семян, так что я смело могу прокутить сэкономленные деньжата.

Что я хочу? Конечно же, эклеры с кремом, шоколадный бисквит, чтоб он обязательно был еще и полит шоколадом, творожные колечки! Обязательно возьму наполеон. И шлифану все мороженым.

Конечно, такой стресс пережить — мыслимое ли дело?! Я последнее время весь стресс заедаю, но оно и не удивительно. Развод с муженьком-тунеядцем тяжело мне дался, вот и ищу радость в жизни доступным способом.

Поглядываю на сумку, в которой лежит моя добыча. Моя прелесть. На сердце сразу становится хорошо.

Когда я завязала с мужиками и решила купить дачу, чтобы быть, так сказать, поближе к земле, я не ожидала, что огородники такие отбитые на всю голову фанатики. Одна эта бабка чего стоит. А сосед? Он оттяпал метр моего участка и хоть бы хны. Теперь еще и судиться с ним из-за куска огорода, по-хорошему же он не вернет. Он там уже и забор основательный поставил.

Светофор противно пищит, а я рванула вперед за такими желанными эклерами и тортиками, не убедившись, что все автомобили решили остановиться и пропустить пешехода. Хотя как меня можно было не заметит? Но меня не заметили. Визг тормозов, мой оглушительный крик, судорожно прижатая к груди сумка с такими ценными семенами и почему-то вид бабки, ухмыляющейся вдали. Так и закончилась жизнь Кошкиной Майи Леопольдовны. Но началась еще более интересная история.

Попаданство да не с пустыми руками.

Голову припекает солнце. Ох уж этот июль в марте. И когда только успело выглянуть из-за туч. Было же пасмурно. И почему я лежу? Значит, меня все-таки сбила машина. Так, надо прислушаться к себе, чтобы проанализировать, что болит, чтобы потом врачам и ментам все сказать и описать. Лечение, наверно, в копеечку выйдет, но ничего. Я этого водилу-лихача так просто не прощу. Оплатит мне все до последней таблетки аспирина. В какой-то момент понимаю, что у меня ничего не болит. Я могу шевелить и руками, и ногами, и все довольно неплохо функционирует. Это как так-то? Не перепрыгнула же меня машина? Я же точно видела, что она прет на меня. Может, у меня шок?

Открываю глаза и вижу перед собой божью коровку, которая ползем по листику. А я лежу лицом на земле в паре сантиметров от того самого листика. В теле небольшая слабость и ломота, словно на солнце перегрелась, но в остальном все норм. Откуда здесь взялась земля, когда я шла по дороге. А где моя сумка?

— Эй, где моя сумка? — сажусь и оглядываюсь по сторонам. Может, от удара в сторону отлетела?

Вдруг откуда-то сверху на меня со всего размаху шмякнулась моя сумка с отвоеванными у бабки семенами. И я явственно увидела образ старухи, которая погрозила мне своим скрюченным пальцем и злорадно рассмеялась. Точно, голову напекло. Прижимаю к себе свою прелесть и оглядываюсь, пытаясь понять, где я и откуда такое яркое солнце в марте месяце в средней полосе России. Или я все же не в России? Я сижу посередине огорода. С одной стороны забор и проселочная дорога, с другой — каменные строения, одно из которых точно жилой дом. Вдалеке где-то виднеются горы, покрытые белыми шапками снега. Удар был такой силы, что меня в какую-то долину в горах закинуло? Сомнительно, конечно. Мой мозг не успевает обработать увиденную картинку, чтобы преподнести какие-то предположения, как я получаю смачный подзатыльник. У меня даже голова дернулась в сторону удара.

— Ты че расселась-то, убогая? — я ошарашенно поворачиваюсь к говорившей даме. — А ну, марш работать! — мне прилетает еще один подзатыльник, который я уже терпеть не намерена. Это что за произвол-то такой? То бабка шевелюру мне проредить пыталась, то какая-то девка в маскарадном костюме баварской подавальщицы пенного руки распускает.

— Я сейчас встану, и ты у меня убогой станешь! — я хмуро смотрю на девушку. У нее от удивления даже рот приоткрылся.

— У тебя голос прорезался? — продолжает хамить деваха, а я встаю. Вернее, пытаюсь встать, но тут у меня закружилась голова. Я — это не я! Смотрю на свое платье, похожее на наряд этой незнакомой мне хамки, которая еще и руки распускает. И тут понимаю, что тело-то не мое. Зеркала нет, ощупываю себя, чтобы убедиться, что то, что я вижу, — это не галлюцинации и я реально стройняшка в каком-то средневековом платьице.