Попаданка-огородница, сорняк не пройдет!

Глава 4.

Ночные приключения Марты. И к чему они привели.

Я устала на огороде так, что просто завалилась спать без задних ног. Кое-как ополоснулась в нагретой в ведрах за день воде. Сейчас я стала поступать хитрее и просто утром набирала воду в два ведра и выставляла ее на самый солнцепек. К слову, одно ведро использовала, чтобы полить свои посадки. Холодной водой из колодца ее поливать нельзя, иначе я не дождусь ростков до осени.

И снова мне не дали поспать. Когда уже перевалило за полночь и снилось, что я в своей квартире попиваю кофе, сидя на балконе и глядя на снующих людей, раздался крик. Сперва я не поняла: что, откуда и почему. Но, стряхнув с себя сонливость, поняла, что крики раздаются с улицы, где-то со стороны дороги. Как городской житель, привыкший к шуму улиц, я бы не проснулась, если бы не одно но. Этим большим “но” была Марта. Именно ее душераздирающий вопль я и услышала. Что именно орала коза, мне разобрать не удалось, но причитала она так, словно ее на бойню тащили.

Я схватила свою сковороду и, как была в нижней рубашке, побежала на улицу, на звуки криков и возни. Выскочив на дорогу, я поняла, что на дороге, чуть поодаль от дома, дерутся трое мужчин. Сперва я грешным делом подумала, что это Бруно со своими “корешами” устроили разбор полетов, выясняя, чья очередь носить панталоны жены мэра. Но, приглядевшись, я поняла, что ошибаюсь. Марта то и дело вклинивалась в самое месиво, внося смуту, и не понятно: мешала она больше или помогала. При этом она орала что-то на могучем матерном языке, что у меня уши в трубочку сворачивались. Видимо, она так подбадривала себя, чтоб не трусить. Вопрос только: какого лешего она вообще поперлась в драку? Неужто мужики без нее не разобрались бы?

Как я поняла, двое мужчин пытались поколотить третьего. Я еще не решила, на чью сторону встать, и просто рванула, как коза, в гущу событий со сковородой наперевес. Держа ее так, чтоб, если что, она была и щитом, и оружием. Я хотела оттащить козу от дерущихся, но, видимо, мое появление внесло смуту в рядах дерущихся. Двое мужчин испуганно рванули в разные стороны, при этом коза погнала того, что покрупнее, то и дело поддавая ему под зад. Я же осталась на поле боя со сковородой и сама была в шоке от себя и происходящего вокруг. Резко обернулась, чтобы посмотреть, что делает оставшийся мужчина, но, оказывается, ему приспичило в этот момент поднять свою шляпу. И я с характерным звуком “бамс!” стукнула его чугунным оружием ближнего боя как раз по непокрытой голове. Мужчина странно улыбнулся мне и медленно начал заваливаться набок, пока не упал окончательно, по-прежнему улыбаясь блаженной улыбочкой.

— Ты че натворила-то? — я вместе с козой и подошедшей к нам лошадью склонилась над мужчиной. Марта посмотрела вопросительно на меня, а я даже ничего не придумала, что сказать в свое оправдание.

— Слушай, ты так орала, я думала, тебя режут, — все же не от безделья посреди ночи в одной сорочке и со сковородой выперлась на большую дорогу.

— Это был не ор, а крик победительницы, чтобы сломить дух противника! — парирует коза, и даже лошадь недоуменно на нас посмотрела.

— Слушай, победительница, а что здесь вообще произошло? — я огляделась по сторонам. Неподалеку на обочине дороги лежали какие-то мешки, на лошади были седельные сумки. А одежда мужчины была вся в пыли и производила впечатление, что он давно уже в дороге.

— Я прогуливалась, — начала коза свое повествование, и лошадь путешественника презрительно заржала. Я с подозрением на нее посмотрела, но поняла, что это не более чем совпадение. Просто после болтливой козы-попаданки я не удивлюсь, что и лошадь может быть говорящей. — Ну так вот, — коза зыркнула на лошадь таким взглядом, что та попятилась в сторону, — я гуляла, так как ночка лунная и ночью хорошо видать одну травку. Она очень вкусная, особенно как выпадет роса, — Марта ушла в рассказ про траву, на которую охотилась и чем она ей так нравится. — Я отвлеклась, — вдруг спохватилась рогатая подружка, пока я все это время пыталась привести в чувство оглушенного моей чудо-сковородой мужчину. — А тут на меня налетели два мужика каких-то и давай тащить куда-то. А я давай сопротивляться и драться. В общем, не струсила, — и снова лошадь заржала, а коза медленно повернулась к кобылке. — Не перебивай, сама-то ты в стороне стояла, а могла бы и лягнуть кого-нибудь, — лошадь, естественно, не ответила, но заржала. А мне уже смешно становится от этого театра абсурда.

— Ты рассказывай, а не с лошадью ругайся, — делаю замечание я козе.

— Я не ругаюсь, — бурчит коза и зло смотрит на лошадь, словно ждет, что та снова презрительно заржет или фыркнет. — В общем, пока я дралась практически как львица с двумя нападавшими, подъехал вот этот, — и коза мотнула головой в сторону лежащего без чувств мужчины. — Они заспорили, потому что он требовал отпустить меня, так как явно я не их собственность и они украли меня. А я всем своим видом пыталась показать, что он прав, в отличие от некоторых трусливых, ржущих ни к месту лошадей, — и коза так презрительно посмотрела на лошадь, что мои брови от удивления поползли куда-то на лоб. — В общем, мы сражались, но тут подоспела ты. А дальше ты уже знаешь, — и Марта снова кивнула на пострадавшего. — Мой спаситель повержен.

— Понятно, — мужчина так и не пришел в себя, но с ним определенно надо что-то делать.

— Давай его хоть во двор оттащим, а там водой польем, может, в себя придет, — предлагает коза, а я киваю в знак согласия.

Мы с горем пополам оттащили мужчину к домику под осуждающий взгляд его коня. Я бы, наверно, тоже была недовольна, если бы была конем и моего хозяина волокли бы по улице, как мешок с картошкой. Коня мы тоже завели за ограду, и я даже дала ему воды. Тот попил и шумно фыркнул, орошая брызгами всех вокруг.