Попаданка. Пансион Святой Агаты.

Глава 28.

Я поехала в магистрат на следующий же день после разговора с Риком Хальмером, потому что впервые за долгое время почувствовала: в этой системе есть человек, который не смотрит на нас как на удобную проблему.

Город встретил меня серым небом и мокрым снегом, который то таял, то снова ложился на мостовую. Я ехала в экипаже и думала о том, что мы слишком заметны. Пансион у леса, праздник, поток заказов, слухи, поджог, родственники Марты — всё это, как нитки, тянуло к нам внимание. А внимание в этом мире всегда двуликое: сегодня оно приносит деньги, завтра — беду.

В магистрате пахло холодным камнем и чернилами. Мне пришлось подождать в коридоре среди людей с папками и усталыми лицами, пока секретарь не кивнул:

— Господин Хальмер примет вас.

Кабинет у Рика был простым — без показной роскоши, но аккуратным. На столе стопки дел, на стене карта округа, у окна — высокий шкаф с папками. Сам Рик поднялся, когда я вошла, и жестом предложил сесть.

— Госпожа Вейланд, — сказал он. — Как Марта?

— Спит лучше, — ответила я. — Но страх ещё держится. И… я пришла не только по её делу.

Он кивнул, показывая, что слушает.

— Мне нужна охрана, — сказала я прямо. — Небольшая. Не солдаты, не показуха. Люди, которые будут дежурить у ворот, обходить дом ночью, сопровождать девочек, если нужно. После поджога я не хочу ждать следующего удара.

Рик молчал несколько секунд, потом спросил:

— Вы хотите частную охрану или официальную?

— Официальную мне не дадут, — ответила я. — Да и я не хочу превращать пансионат в крепость. Но мне нужны люди, которые понимают, что охраняют детей.

Рик откинулся на спинку стула, посмотрел в окно, будто проверяя мысль.

— Есть у меня на примете двое, — сказал он наконец. — Бывшие стражники. Ушли не потому, что плохие, а потому что не захотели закрывать глаза. Таких не любят в службе, зато они хороши в деле. Один — молчаливый, надёжный. Второй — резкий, но честный. Я с ними переговорю.

— Они согласятся? — спросила я.

— Если условия будут нормальные, — ответил он. — И если поймут, что вы не используете их для грязи.

— Я плачу вовремя, — сказала я. — И мне нужна чистая работа.

Рик кивнул.

— Я дам им ваш адрес. Если согласятся — приедут к вам в особняк. Поговорите. Посмотрите сами.

— Спасибо, — сказала я, и это было не формальное “спасибо”. Это было настоящее.

Рик на секунду задержал взгляд на моём лице.

— Вы держитесь, госпожа Вейланд, — сказал он тихо. — У вас много врагов не потому, что вы плохая, а потому что вы мешаете людям брать то, что они привыкли брать.

Я встала.

— Я не собираюсь привыкать к их привычкам, — ответила я.

Он чуть улыбнулся — впервые.

— Вот поэтому я и помогу, чем смогу.

Из магистрата я вышла с ощущением, что у меня появился ещё один якорь. Не добрый друг, не покровитель, а человек, который хотя бы понимает, что такое закон.

И только когда я села в экипаж, меня догнала другая мысль — простая и стыдная: я забыла про дни рождения.

Я забыла, что дети — не только воспитанницы, не только ученицы, не только подопечные. Они — дети. И у них бывают дни, когда хочется, чтобы мир заметил тебя не как проблему, а как человека.

Я вспомнила разговоры на кухне, обрывки шёпота, записи Бринн. И мне стало холодно — не от погоды.

У Тома день рождения был на прошлой неделе. Он не сказал ни слова. Конечно, не сказал. Том вообще не умел просить. Он умел только сжимать кулаки.

А через несколько дней должен был быть день рождения у Лоры — она сама однажды проговорилась, когда считала дни до зимы: Мне скоро двенадцать. И ещё — у Иво день рождения в конце месяца, Рина сказала это тихо, будто боялась, что за это накажут: Ему будет восемь… если доживём.

Я стиснула зубы. Мы должны были отметить это. Не роскошно. Но по-настоящему.

Я позвала Сесиль.

Сесиль пришла настороженная, как всегда, но теперь в её настороженности было меньше колючек.

— Вы звали, госпожа? — спросила она.

— Да, — сказала я. — Поедешь со мной на рынок.

Она подняла бровь.

— На рынок?

— Да. И не спорь. Мне нужен человек с головой на плечах. А ещё… — я помедлила, — ты умеешь держать лицо, когда вокруг люди.

Сесиль чуть выпрямилась. Ей нравилось, когда её признают полезной. Но она всё равно спросила:

— Зачем?

— Потому что я забыла про дни рождения, — сказала я честно. — И это моя вина. Мы будем исправлять.

Сесиль моргнула. Кажется, она ожидала чего угодно — проверок, наказаний, новых правил — но не этого.

— У кого? — спросила она тихо.

— У Тома уже был. У Лоры скоро. У Иво тоже скоро. Мы сделаем один общий праздник, чтобы никому не было обидно и чтобы не тянуть по маленькому столу каждую неделю.

Сесиль кивнула, и я увидела: ей это важно. Хотя она никогда бы не сказала.

Мы поехали на рынок.

Рынок зимой — другое место. Меньше фруктов, больше мешков, больше дыма, больше людей в плащах и шарфах. Торговцы кричали громче, потому что холод съедает звук. Сесиль шла рядом и смотрела по сторонам так, будто охраняет меня — смешно и трогательно.

Мы купили продукты на большой стол. Я хотела, чтобы это был настоящий праздник, не вот вам лишняя ложка каши.

Хельда заранее сказала, что сможет сделать пироги и густое рагу, если будут продукты. Поэтому я взяла: муку и дрожжи — чтобы пироги были пышные;масло и яйца — чтобы тесто было не бедным; кусок мяса и кости — на рагу и бульон;сухофрукты и орехи — редкость, но для праздника;яблоки и немного мёда — чтобы сделать сладость; чай и специи — корицу и гвоздику, чтобы дом пах праздником, а не только дымом.

Сесиль смотрела, как я складываю покупки, и наконец сказала:

— Они будут… счастливы.

Это было сказано так тихо, будто она боялась произнести слово счастливы вслух.

— Должны быть, — ответила я. — Хоть иногда.

Потом мы выбирали подарки.