Попаданка. Пансион Святой Агаты.

Глава 30.

Помощника я нашла не быстро и не случайно — но именно так, как обычно находятся нужные люди: когда перестаёшь искать идеального”и начинаешь искать своего.

После драки Рины с Элин я окончательно поняла: мне нужен взрослый, который будет держать ежедневный порядок и детские эмоции, пока я держу внешние дела. Бринн — экономка, она держит хозяйство, но не должна быть воспитательницей. Учителя отвечают за уроки, но не за жизнь дома. Я же разрывалась между всем, и это начинало отражаться на детях: они чувствуют, когда взрослый устал до края, даже если он улыбается.

Я попросила священника из маленькой церкви помочь мне снова. Он подумал, потом сказал:

— Есть женщина. Вдова. Работала наставницей в доме одного разорившегося барона, потом — в женском училище. Её зовут госпожа Эстелла Морэн. Она строгая, но справедливая. И она не любит жестокость.

Имя ничего мне не говорило, но я согласилась встретиться.

Эстелла Морэн приехала в особняк сама, без лишнего сопровождения. Плащ простой, но чистый, движения спокойные. Лицо — не мягкое, но живое. Она не улыбалась для вида, и это мне понравилось сразу.

— Госпожа Вейланд, — сказала она, когда мы сели в кабинете. — Мне объяснили, что вы ищете помощницу. Но я хочу понять: вы ищете управленца или надзирателя?

— Ни то, ни другое, — ответила я. — Я ищу человека, который будет держать внутреннюю жизнь пансионата: расписание, дисциплину без унижения, конфликты, порядок в спальнях, поддержку для новеньких. И чтобы девочки могли прийти к вам, если мне некогда.

Эстелла внимательно посмотрела на меня.

— А вы сможете отдавать часть власти? — спросила она прямо.

Вопрос был болезненный. Я привыкла держать всё в руках, потому что иначе всё разваливалось. Но я уже поняла: если я не отпущу, я сломаюсь.

— Смогу, — сказала я. — Если буду уверена, что вы не сломаете детей.

Эстелла кивнула.

— Тогда я хочу увидеть, как вы живёте. Не ваши слова. Ваш дом.

Я провела её по особняку. Мы прошли мимо кухни, где Хельда ворчала на тесто, мимо рисовальной комнаты, где Марта и Нора штриховали яблоки, мимо мастерской Йонаса, где звенел металл, мимо кабинета доктора Фаррена, где пахло травами. Девочки смотрели на Эстеллу настороженно — новый взрослый всегда потенциальная угроза.

Она не пыталась понравиться. Просто наблюдала. Остановилась у лестницы, когда увидела Тома и Иво, и спросила у меня тихо:

— Мальчики?

— Да, — ответила я. — Сироты, оставила. Не смогла иначе.

Эстелла посмотрела на меня внимательно.

— Значит, вы не из тех, кто прячется за правилами, — сказала она. — Это хорошо. И опасно.

Потом она попросила поговорить с девочками. Не со мной, а с ними. Я согласилась и ушла из зала, оставив её с Элин, Сесиль и Мартой.

Через полчаса Эстелла вышла и сказала коротко:

— Я возьмусь. Но при условии: у меня будет право устанавливать распорядок дня и требовать его исполнения. Без крика. Без унижения. Но с последствиями.

— Какими? — спросила я.

— Трудом, — ответила она. — Не наказанием ради боли. А обязанностью ради порядка. И ещё: я не буду вмешиваться в ваши заказы и ваши дела. Но вы не будете вмешиваться в мою работу с дисциплиной, если она не жестока.

Я протянула ей руку.

— Договорились.

Так у нас появилась старшая наставница. Её кабинет мы устроили рядом с учебной комнатой — чтобы она была в центре жизни, а не в стороне. Девочки сначала боялись её, но уже через пару дней стало видно: страх сменяется уважением. Эстелла умела говорить так, что тебя слышно, даже если она говорит тихо. И умела слушать. Это редкость.

Почти сразу после этого случилось ещё одно пополнение — и на этот раз не с экипажами.

Это было поздним вечером. Снег шёл густо, и двор был белым, как чистый лист. Я уже собиралась гасить лампу, когда внизу раздался свист — короткий, условный. Так свистел Лоэн, один из охранников, когда хотел, чтобы я вышла, но не поднимал тревогу.

Я спустилась. У двери стояли Брант и Лоэн. Между ними — мальчишка лет двенадцати, худой, в рваной куртке, с грязными руками и глазами, которые метались, как у загнанного зверя.

— Поймали, — коротко сказал Брант.

— Он лез через забор, — добавил Лоэн. — Тихо, ловко. Не первый раз. В руках — вот.

Он показал мне мешочек. Внутри звякнул металл.

— Это что? — спросила я.

Мальчишка дёрнулся, попытался вырваться, но Брант держал крепко, без боли.

— Не ваше! — выплюнул мальчишка. — Вы богатые! У вас всё равно много!

— У нас дети, — сказала я. — И это их дом. Отвечай: что ты хотел сделать?

Он молчал секунду, потом резко сказал:

— Я хотел украсть. Деньги. Или серебро. У вас ювелир. Я видел, как возят. Я… я думал, вы даже не заметите.

— Кто тебя послал? — спросила я.

Мальчишка посмотрел на меня с ненавистью и страхом одновременно.

— Никто! Сам! — крикнул он. — Я голодный!

В этот момент из коридора выглянул доктор Фаррен — в халате, сердитый.

— Что за шум? — буркнул он и тут же увидел мальчишку. — Ох… опять.

— Вы его знаете? — спросила я.

Доктор прищурился.

— Видел в городе. Крутится возле лавок. Сирота, кажется. Зовут… кажется, Глин.

Мальчишка вздёрнул подбородок:

— Глин. И что?

Я посмотрела на него. Он был не злодей. Он был ребёнок, который научился выживать зубами.

— Ты мог попасть в ловушку хуже, чем охрана пансионата, — сказала я. — Тебя могли избить. Или посадить. Или продать.

— Меня уже пытались, — буркнул он, и в голосе прозвучала взрослая горечь. — Я убежал.

Я медленно выдохнула.

— Вы хотели, чтобы мы отдали его стражникам? — спросила я у охранников.

Брант пожал плечами.

— По закону — да. По совести — смотрите сами. Мы свою работу сделали: поймали и не дали навредить.Лоэн добавил:

— Он не успел ничего взять. Но лез целенаправленно.

Я посмотрела на мальчишку.