Попаданка. Пансион Святой Агаты.

Глава 45.

Я искала идеи, как заработать.. И она пришла ко мне в самый неподходящий момент — как всегда.

Я сидела вечером в рисовальной, когда дети уже разошлись по комнатам, и перебирала работы: натюрморты, наброски рук, первые портретные попытки. На столе лежали обрезки бумаги, кусочки картона, тонкие ленты, которые остались после очередной партии медальонов. Я устала так, что мысли становились вязкими, и именно в такие моменты мозг иногда вытаскивает из глубины странные, будто бы ненужные воспоминания.

Я вспомнила бумажных кукол.

На Земле, в детстве, у нас были такие: плоская фигурка девочки из плотной бумаги и отдельные наряды с маленькими язычками, которые загибались за плечи и талию. Мы переодевали их бесконечно, придумывали истории, спорили, чья кукла красивее. Это было простое, дешёвое удовольствие — и именно поэтому оно было доступно.

Я посмотрела на наши рисунки, на то, как девочки уже научились держать линию, как они смешивают цвет, как они понимают форму. И вдруг мысль стала ясной: Мы можем делать бумажных кукол здесь.

И продавать.

Это будет не высокое искусство, не портреты для знатных домов. Это будет товар для семей среднего достатка, для лавочников, для тех, кто не может заказать дорогую игрушку, но хочет порадовать ребёнка. Это будет красивое, аккуратное, модное — потому что мы можем рисовать наряды так, как одеваются в городе. И это будет безопасный заработок для девочек: не просить, не унижаться, не зависеть от чьей-то милости.

На следующий день я собрала рисовальную группу — тех, кто уже уверенно держал карандаш: Марту, Элин, Нору (она приходила после мастерской), Лору, Сесиль (она притворялась, что ей неинтересно, но у неё был отличный глаз), и ещё пару девочек из старших, которые начали тянуться к рисунку.

Мы сели в светлой комнате, и я сказала:

— У меня есть идея. Мы будем делать бумажных кукол.

Лора тут же подпрыгнула:

— Настоящих?!

— Настоящих, — кивнула я. — С одеждой. С наборами. И будем продавать.

Сесиль прищурилась:

— Это… игрушки?

— Да, — ответила я. — Но не простые. Это будут красивые, аккуратные игрушки. И самое главное — это будет наша работа.

Элин подняла руку:

— А кто купит?

— Купят, — сказала я. — Потому что детям нужны игрушки. А взрослым — подарки. И потому что у нас будет качество, которого здесь почти нет.

Марта наклонилась вперёд:

— А как… как их делают?

И вот тут я почувствовала то, что давно не чувствовала: азарт учителя, который видит, что сейчас у детей откроется новый навык.

— Покажу, — сказала я. — Начинаем с основы.

Сначала мы решили вопрос с материалами. В этом мире бумага была разная: тонкая, рыхлая, плотная, дорогая. Для кукол нужна была плотная, чтобы фигурка не гнулась как тряпка и не рвалась после первой игры.

Я купила несколько пачек плотной бумаги и тонкого картона. Не самого дорогого, но хорошего. Для одежды — бумагу чуть тоньше, чтобы язычки”легче загибались, но тоже не рвалась сразу. Для раскраски — наши краски и карандаши, плюс я заказала у поставщика ещё несколько баночек пигмента: телесный, голубой, красный, коричневый. Арден подсказал, как закреплять краску тонким защитным слоем, чтобы она меньше пачкала руки.

Йонас дал нам тонкие листы прозрачного материала — вроде местного стекла, но гибкого. Из него можно было делать маленькие окошки на упаковке, чтобы покупатель видел куклу, не раскрывая набор.

Розалин принесла ленты и обрезки ткани — на упаковку и бантики. Она сразу загорелась идеей, потому что это было близко к её ремеслу: красота, которая продаётся, но не унижает.

Хельда, узнав, что мы делаем игрушки на продажу, буркнула:

— Лишь бы не отвлекались от уроков.

А потом добавила:

— Но если продадите… я испеку печенье и поставлю на стол как для настоящих мастеров.

Это была её форма поддержки.

Я разбила работу на этапы, чтобы это было не хаосом, а производством.

Первый этап — эскиз.

Мы рисовали фигуру куклы на обычной бумаге: пропорции, поза, лицо. Я объяснила, что кукла должна быть простой, но выразительной: слишком тонкие руки будут ломаться, слишком мелкие детали будут теряться. Мы выбрали универсальную позу: чуть разведённые руки, ровные ноги, лёгкий поворот головы. Так одежда садится лучше.

Я показала, как рисовать лицо так, чтобы оно было живым, но не портретным — кукла должна быть красивой, но нейтральной, чтобы ребёнок мог придумать ей характер.

Марта сразу предложила сделать несколько типов лиц: весёлая, серьёзная, мечтательная. Я одобрила: разнообразие — это продажи.

Второй этап — чистовой рисунок.

Когда эскиз утверждён, мы переносили его на плотную бумагу. Здесь важна была линия: ровная, уверенная. Я заставляла их делать контур чисто, без дрожи.

— Кукла не должна выглядеть больной, — говорила я Лоре, когда у неё рука уходила в волны. — Она должна выглядеть уверенной.

Лора пыхтела, злилась, но училась.

Третий этап — раскраска.

Мы разработали палитру: кожа — тёплый, но не розовый; волосы — несколько вариантов; глаза — голубые, карие, зелёные; губы — мягкий тон. Я учила их не мазать, а работать слоями, чтобы лицо не становилось плоским.

Сесиль оказалась неожиданно сильной в этом: она умела делать тонкие переходы, почти незаметные. Её куклы получались дороже, чем у остальных. Она делала вид, что ей всё равно, но я видела, как она гордится.

Четвёртый этап — укрепление.

Чтобы кукла не рвалась, мы наклеивали чистовой рисунок на тонкий картон. Йонас помог подобрать клей, который не ведёт бумагу. Арден предложил лёгкий защитный слой, чтобы краска не пачкалась.

Дальше — вырезание. Здесь были самые строгие правила: ножницы острые, резать по линии, не оставлять лохмотья. Мы сделали шаблон, чтобы края у всех были одинаковые.

Пятый этап — одежда.

Вот тут девочки ожили по-настоящему.

Одежду мы рисовали отдельно: платья, накидки, шляпки, ботинки, даже маленькие сумочки. Главное — сделать язычки, которые загибаются за плечи и талию. Я показала, как их располагать, чтобы одежда держалась и не отваливалась.