Попаданка. Пансион Святой Агаты.

Глава 50.

Мама Рика приехала в тот день, когда я уже собиралась сесть за мольберт. В руках у меня был список заказов, а в голове — расписание школы и мастерских. Я привыкла, что если кто-то приезжает без предупреждения, значит, случилось что-то серьёзное. Элиза Хальмер не была женщиной, которая приезжает просто попить чаю.

Она вошла в дом быстро, без лишних церемоний, но лицо у неё было напряжённым. Я сразу почувствовала: она держит себя, чтобы не показать тревогу.

— Кэролайн, — сказала она, и впервые назвала меня так просто, без госпожа. — Мне нужна помощь.

— Конечно, — ответила я. — Что случилось?

Она сняла перчатки так резко, будто они мешали говорить.

— В соседнем городе сгорел пансион для мальчиков, — сказала она. — Полностью. Слава богам, детей успели вывести, но… условия там были и раньше плохие. Сейчас этих мальчиков временно разместили у меня в поместье.

Я моргнула. У меня в поместье”звучало так, будто она говорит о мешках с зерном, но я знала: Элиза не из тех, кто спокойно смотрит на чужую беду.

— Сколько мальчиков? — спросила я.

— Пятнадцать, — ответила она. — Разного возраста. Большинство — сироты или полусироты. Они не просто нуждаются в крыше. Им нужна учёба. Им нужны сверстники. Им нужно место, где их не будут держать как временную обузу.

Она посмотрела на меня прямо.

— Я хочу спросить… можете ли вы взять их к себе?

Я почувствовала, как у меня внутри одновременно поднялись две волны: желание сказать да и понимание, что это безумие.

Пятнадцать мальчиков — это не ещё двое. Это новый дом. Новый режим. Новые конфликты. Новые расходы. И главное — место.

Я не сказала сразу. Я не умею обещать, если не уверена, что выполню.

— Мне нужно подумать, — сказала я честно. — И обсудить с людьми.

Элиза кивнула.

— Я понимаю. Но времени мало. В моём поместье они… — она сделала паузу, — они не на своём месте. Они начинают дичать. Они дерутся. Они бегают. Они не слушаются. Не потому что плохие — потому что им страшно.

Я смотрела на неё и понимала: она переживает не меньше, чем я. Просто умеет держать лицо.

— Хорошо, — сказала я. — Дайте мне день.

В тот же вечер я собрала всех взрослых в большом зале. Это стало нашей привычкой: важные решения мы принимали не в одиночку. Дом научил меня делить ответственность.

Пришли Эстелла, Бринн, Хельда, Розалин, Йонас, доктор Фаррен, Арден, Эдмунд, Брант и Лоэн, мастер Орен. Даже Рик не смог приехать — был в магистрате, но прислал записку: Держись. Я с тобой. Вечером заеду, если смогу.

Я изложила всё коротко: пансион для мальчиков сгорел, пятнадцать детей временно у Элизы, вопрос — берём ли мы их.

Тишина в зале была не тяжёлой — рабочей. Люди думали.

Первой заговорила Бринн:

— Места нет, госпожа. Даже если мы уложим их на полу — это будет… — она запнулась, — это будет как в старом пансионе, Вы же сами не хотели так.

— Не хотела, — сказала я.

Эстелла подняла взгляд:

— Но если мы их не возьмём, они окажутся в казармах, в подвалах, в случайных домах. И они будут приходить к нам всё равно — по одному, по двое, как подкидыши. Лучше взять сразу и поставить порядок.

Хельда тут же буркнула:

— А кормить кто будет? Пятнадцать мальчишек — это как тридцать девочек. Они жрут как… — она осеклась, увидев мой взгляд, — как растущие.Йонас сказал спокойно:

— Если мы берём, значит, нужно расширяться. Иначе дом лопнет.

Доктор Фаррен фыркнул:

— И болеть будут. После пожара, после дыма. У кого-то лёгкие, у кого-то нервы. Мне нужна будет ещё одна комната под изолятор. И помощники. Арден сказал мало, но по делу:

— Если детей станет больше, контур защиты нужно усилить. И охрану тоже.

Орен Ласк поднял голову:

— Мальчишкам нужен труд. Не наказание. Труд, который делает их людьми. Я могу взять часть — на дерево. Но их надо учить держать руки и голову.

Эдмунд листал бумаги и сказал:

— Если мы примем их официально, нужно будет уведомить магистрат и прописать расширение учреждения. Иначе враги снова попытаются укусить через незаконное содержание.

Брант коротко добавил:

— Пятнадцать новых — это риск. Но управляемый, если будет порядок.

Лоэн усмехнулся:

— И если мальчишкам сразу объяснить, что тут не улица.

Я слушала и понимала: все говорят да, но. Никто не сказал нет. Потому что каждый из них уже знал, что такое ребёнок без места.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Берём.

В зале никто не хлопал. Это было не время для радости. Это было время для решения.

— Но, — добавила я, — мы не будем делать это так, чтобы дети жили в тесноте и унижении. Значит, мы достраиваем.

Эдмунд поднял голову:

— Что именно?

— Первый и второй этаж, — сказала я. — Мы расширим жилое крыло. Сделаем отдельный блок для мальчиков. Не в кладовой, не где придётся. Нормально. С комнатами, умывальней, местом для их вещей. И усилим разделение, чтобы девочки чувствовали себя в безопасности.

Эстелла кивнула.

— Это правильно.

Бринн вздохнула:

— Это дорого.

— У нас есть доход, — сказала я. — И будут новые расходы. Но мы справимся.

Хельда пробормотала:

— Тогда мне нужен второй котёл.

— Купим, — ответила я.

И тогда мы решили главное: мальчики могут приехать сразу, временно. Ночевать найдём где. Но параллельно начнём стройку.

Элиза Хальмер не просто попросил. Она помогала.

Она привезла часть постельного белья из своего поместья, несколько сундуков с одеждой, договорилась с поставщиком муки и крупы на скидку на время бедствия. Лея приезжала почти каждый день: привозила бумагу, свечи, тёплые носки, и умудрялась улыбаться так, что даже Бринн переставала ворчать.

— Вы делаете из нас склад, — бурчала Бринн.

— Я делаю из вас дом, — отвечала Лея.

И Бринн не находила, что сказать.

Рик… Рик делал своё. Каждый день ко мне приходил мальчишка‑гонец с небольшим букетом. Иногда — полевые цветы, иногда — веточка сирени, иногда — что-то совсем простое. И записка на одной строке: Держись, Я рядом, Ты справишься.