Попаданка. Пансион Святой Агаты.

Глава 51.

У реки они всегда становились другими. Даже самые колючие — тише. Даже самые шумные — сосредоточеннее. Вода будто забирала лишнее: городскую злость, страх, привычку оглядываться.

В тот день они сбежали после уроков — с разрешением, конечно. Эстелла уже давно поняла, что если запрещать рыбалку, мальчишки всё равно уйдут, только тайком. Поэтому теперь это было частью правил: идти группой, брать с собой старшего, возвращаться до темноты. Брант иногда проходил по тропе случайно, чтобы убедиться, что всё нормально.

На берегу сидели Том, Иво, Кел, Глин, Эйден (сын мастера Орена) и Киллиан Ровенхарт — в чистой куртке, которая уже через десять минут стала такой же, как у остальных: с пятнами от травы и земли. Киллиан сначала пытался держаться “по-ледийски”, но быстро понял, что на рыбалке статус мешает.

Удочки были простые: палки, леска, крючки. Банка с червями стояла в тени. Вода блестела, и над ней летали мошки.

Том сидел чуть впереди всех — как всегда, будто он отвечает за берег. Он был маленький, но упрямый. Иво рядом — спокойный, задумчивый, с той внимательностью, которая бывает у тех, кто любит делать вещи руками. Глин расположился чуть в стороне, на камне, делая вид, что ему всё равно, но взгляд у него скользил по берегу, как у сторожевого пса. Кел болтал ногами и спрашивал у всех подряд, какая рыба тут водится. Эйден молчал больше остальных — он ещё не до конца привык к пансионату, но на реке ему было легче.

Киллиан, разглядывая поплавок, вдруг спросил:

— А вы… вы всегда тут жили?

Том фыркнул, не отрываясь от воды.

— Всегда, — сказал он.

— Врёшь, — тихо сказал Глин.

Том повернул голову.

— Не вру. Я теперь всегда тут.

Киллиан моргнул, будто не понял.

Иво объяснил мягко:

— Мы раньше жили по-разному. Потом нас привезли. Или мы пришли. А теперь… теперь это дом.

Киллиан задумался и вдруг спросил:

— А вам не… не стыдно? Что вы… в пансионе?

Том резко выпрямился.

— Чего? — сказал он, и голос у него стал опасный.

Киллиан тут же испугался, но не отступил.

— Я не хотел обидеть! Просто… у нас в доме говорят, что пансионаты — это… — он запнулся, подбирая слово, — …для бедных.

Глин усмехнулся.

— И что? — сказал он. — Бедность — это когда денег нет. А не когда мозгов нет.

Кел хихикнул.

— Глин умный, когда хочет, — сказал он.

Том всё ещё смотрел на Киллиана настороженно. Но Иво, как всегда, сгладил:

— Раньше было стыдно. Потому что нас держали как… как лишних. А тут не так. Тут мы учимся. Работаем. Делать умеем. Значит, не стыдно.

Киллиан посмотрел на них и тихо сказал:

— У вас… лучше, чем у некоторых богатых.

Эйден впервые подал голос:

— У богатых не всегда лучше. У богатых просто тише.

Том кивнул, будто это было очень точное замечание.

Кел спросил у Киллиана:

— А у тебя дома есть горка?

— Нет, — признался Киллиан. — Мама говорит, что это неприлично. А я думаю — просто скучно.

— У нас прилично, — сказал Том. — Потому что у нас весело.

Киллиан улыбнулся.

— А вы… правда делаете игрушки? И продаёте?

Иво оживился.

— Да. Я делаю птиц. И выжигаю. А Том следит, чтобы не было заноз.

— Потому что если будет заноза, — сказал Том важно, — люди больше не купят. И скажут, что мы криворукие.

— А мы не криворукие, — добавил Кел.

Глин молча кивнул.

Киллиан посмотрел на Глина.

— А ты что делаешь?

Глин пожал плечами.

— Я… смотрю, — сказал он наконец. — Чтобы не украли. И чтобы никто не лез. Я умею.

— Ты охранник? — восхищённо спросил Киллиан.

Глин фыркнул.

— Нет. Охранник — Брант. Я просто… не люблю, когда нас трогают.

Том вдруг сказал, не глядя на Киллиана:

— Раньше нас трогали. Могли забрать. Могли продать. Могли выкинуть. А теперь не могут.

Киллиан притих.

— Почему не могут? — спросил он.

Том сжал удочку.

— Потому что госпожа Вейланд не даст.

Иво добавил тихо:

— И господин Хальмер тоже.

Киллиан посмотрел на воду, потом на мальчишек.

— А если… если госпожа Вейланд уедет? — спросил он осторожно.

Том резко повернулся.

— Она не уедет, — сказал он так уверенно, будто сам подписал документ. — Она сказала.

Эйден тихо сказал:

— А взрослые иногда говорят и уезжают.

Том хотел огрызнуться, но Глин неожиданно вмешался:

— Тут не так. Тут если сказали — делают. И если не могут — объясняют. Я проверял.

Кел кивнул.

— Я тоже проверял, — сказал он. — Я болел. Доктор лечил. А госпожа сидела рядом. Значит, не врут.

Киллиан слушал, и у него лицо стало серьёзным.

— А вы… вы любите её? — спросил он вдруг.

Вопрос повис над водой, как поплавок.

Том буркнул:

— Она наша.

Иво сказал проще:

— Да.

Кел улыбнулся:

— Она как мама, только строгая.

Глин промолчал, но его молчание было ответом.

Эйден посмотрел на воду и сказал тихо:

— Она не боится. Я таких не видел.

Киллиан кивнул, будто понял что-то важное.

— Мама говорит, что сильные женщины пугают мужчин, — сказал он.

Том фыркнул:

— Пусть пугаются.

Иво улыбнулся:

— А наш господин Хальмер не пугается.

Киллиан оживился:

— Он правда… хороший?

Глин усмехнулся:

— Он страшный, но хороший.

Кел засмеялся.

— Страшный — это когда он смотрит, — сказал он. — А когда он смеётся, он нормальный.

Том вдруг дёрнул удочку.

— Есть! — крикнул он.

Все вскочили, забыв разговор. Том тянул леску, лицо напряжённое. Иво подхватил:

— Не рви! Держи ровно!

Кел прыгал вокруг:

— Большая? Большая?!

Том вытащил рыбу — небольшую, но настоящую. Он держал её, как трофей.

Киллиан ахнул:

— Вы поймали!

Том посмотрел на него и вдруг, впервые за весь разговор, улыбнулся по-настоящему: