Попаданка по-эльфийски

Первая встреча (1.2)

- Итак, группа, записываем - государство может оказывать влияние на рыночную цену в двух формах: прямое и косвенное...

Мы автоматически записывали за преподавателем очередную лекцию. Под противный скрип мела преподаватель чертила на доске схему. Пока Антонина Евгеньевна отвернулась от нас, по всей аудитории уже летали куски исписанных бумажек. Одна из них спикировала мне аккурат в больную щеку. От испуга я дёрнула рукой, от чего по идеально построенной схеме прошлась кривая линия от ручки. 

- Вашу ж... - не выдержала я, вовремя прикусив язык. 

Но преподаватель все равно меня услышала. Под гробовое молчание аудитории она медленно прошлась между рядами парт. Её колючий взгляд пробежался по каждой понуро опущенной голове и задержался на моей. Антонина Евгеньевна внимательно осматривала мой "фонарь" под глазом, разбитую скулу, ссадину на щеке. Она протянула руку к лежащей возле меня бумажке. Её крючковатые пальцы развернули чье-то послание. Пожилая женщина внимательно вчитывалась в строки. 

- И правда, Алёна Ивановна, - протянула она, - а поделитесь со всеми нами, где ж вы провели вчерашний вечер, что сегодня вы пришли такой "красоткой"?

Это был намек на мой прошлый, не очень правильный период жизни. С красивой внешностью  приходит и популярность. Меня начали звать на тусовки, ночные клубы, пьянки. В общем, все прелести студенческой жизни. И в этом случае никуда без увеселительных веществ. До сих пор я корю себя за то, что повелась на спор со старшекурсником смогу ли я себе вколоть. В итоге это привело к ещё одной дозе. Потом ещё. Это бы продолжилось, если бы кто-то из преподавателей не прознал про все это. Нашу шайку вызвали в кабинет ректора, где он и наши родители уже ожидали нас. Почти всех исключили, кроме меня. Отец пообещал выбить из меня всю дурь. Выбил. После чего протаскал по всем наркологическим клиникам. Вылечили. После этого я даже и думать не могла об очередном уколе. Спасибо, мне последствий вполне хватило. 

- Во дворе, Антонина Евгеньевна, - глухо ответила я, и продолжать эту тему мне совсем не хотелось. 

Но преподователь была другого мнения :

- Вот видите! - важно вздернула нос. - Я же говорила, что бывших наркоманов не бывает... 

И в очередной раз лекция по экономической теории превратилась в монолог о нравственности и морали. Её скрипучий голос резал слух - не удивлюсь, если к вечеру разболится голова. 

Под конец пары все студенты были готовы убивать. Только вопрос - кого? Меня, Антонину Евгеньевну или неизвестного, бросившего в меня бумажку. 

Даже прозвеневший звонок не остановил не на шутку разошедшуюся пожилую даму. Она все говорила и говорила. 

- Нас спасёт только чудо! - простонал кто-то с задних пар. 

И чудо случилось! И имя ему Стас Михайлов. А точнее его песня, стоящая на мелодии вызова пожилой мадам. 

- Ох! - громко воскликнула преподаватель. - Сегодня же планерка у ректора. А я трачу свое время на вас, идиотов. 

С этими словами она вылетела из аудитории, забыв и свою сумку, и журнал с другими "недопустимым для цивилизованного общества" посланиями. Большая часть группы, без зазрения совести, забирали свои письма, хотя они понимали, что за такое им влетит. 

***

Большой обеденный перерыв я любила проводить в парке университета. Под кронами высоких деревьев можно было укрыться либо от зимнего снегопада, либо от палящих солнечных лучей. 

Я углубилась в самый дальний край парка, куда обычно не заходят студенты. По дороге я купила свежую сдобу со сгущёнкой и мятный чай прямо из холодильника. Продуктовые ларьки и автоматы располагались по всей территории университета, поэтому можно было спокойно купить перекусить, не бегая в столовую. 

Полуденное солнце нещадно пекло макушку. Не спасал даже тенек. Да вообще, сегодня было, на удивление, жарко. Хоть бы ветерок подул. Где-то вдалеке раздавался заливистый смех студентов, весёлый щебет летающих меж расцветающих ветвей птиц.

Щурясь от слепящего солнца и отхлебывая из горлышка чай, я машинально ли стала учебник по злосчастной физике. Уже с минуту ловлю себя на том, что читаю одну и ту же строчку. Физика никак не хотела откладываться в памяти. Вместо букв и цифр в голове всплывали родные голубые глаза. 

Я думала о Саше ещё со вчерашней прогулки. Обычно, если он куда-то срывался вот так, внезапно, он всегда писал, как добирался, что произошло. Если была возможность - отправлял фотографии красивых городов, необычных цветов, но в основном это были дремучие леса, цветущие поля, закаты в заснеженных горах. А сейчас ти-ши-на... 

В левом кармане джинс завибрировал телефон. Вспомни, гада, объявится. На экране высветилось длинное сообщение. Первая же строчка окончательно испортила настроение.

"Прости, мышка, я сегодня не вернусь. Вчерашнее происшествие затянулось, и я не знаю, как долго ещё это продлится. Возможно месяцы или даже годы. Всё зависит от того, как быстро я закончу эту работу. Но очень надеюсь, что в течении ближайшей недели мне удастся решить эту проблему и я вернусь к тебе, моя мышка. Прошу, не скучай и оттянись сегодня за нас двоих. Люблю, целую, скучаю, твой волчонок..."

Дальше читать не было желания... Выключенный телефон вернулся обратно в карман. Уже остывшая разестилась на дне джинсового рюкзака, а бутылка с остатками чая полетела в мусорную корзину.

Мимо прошла влюбленная парочка студентов. Они не заметили откровенно рыдающую меня. Или не захотели увидеть.

Скрывая непрошенные слезы, я спрятала лицо в ладонях.

- Что плачешь, красна девица? - прогрохотало над головой и мне на плечи легли большие грязные от земли ручищи. 

В следующее мгновение всех птиц в парке спугнули пронзительный женский визг и отборный русский. 

- Ты чего? С ума сошла? - парень приложил ладонь к ушибленному глазу. 

Я ошарашенно смотрела на одногруппника. Вид у парня впечатлял - весь измазан грязью, на руках перчатки от костюма Лешего, а на башке косо висел парик из сухих листьев и веток.