Попаданка По Полной. Книга 1

Глава Двадцать Третья. Место под Ночной Звездой

Я прибывала в ужасе. Не столько от того, что на меня оказали страшное давление, а сколько от мысли о будущем. Что ещё мне предстоит пережить? Кажется, всё самое худшее уже случилось. 

После ужасно пугающей мою душу речи Доррон скрылся за дверью, Эрн же велел мне выпить некое снадобье из жёлтого и небольшого по размеру стеклянного бутылька . Я повиновалась, а после расслабилась. 

- Бедная девочка, - ученик зельевара встал передо мной на колени, читая какую-то мантру. Глаза его поглощала белая пелена, а рот открывался и закрывался, нашёптывая под аккуратно вычерченный нос тихие и непонятные мне слова. 

Ближе к концу я поняла, что существо передо мной, похожее на человека, имеет шикарную способность - видеть. Это стало понятно, когда, в промежутках этой мантры, я слышала тяжёлые вздохи Эрна и его слова, обращённые в ласковой форме ко мне. Кажется, мужчина видел моё прошлое, но разгадать его секрет до конца у меня не получалось - я впадала в сон. Зыбкий, тянущий меня куда-то вниз. 

Мгновение спустя, как только с уст Эрна сорвались последние слова, я тут уже отключилась. 

***

Мне снился очередной сон, но на сей раз то был ни кошмар - то было что-то чудесное, но размытое. Образ отца. 

Никита сидел за столом у нас в доме, и взгляд его был полон горя и опустошения. Вилка в его правой руке дрогнула, а затем упала на пол. Руки задрожали ещё сильнее, и тогда мой отец схватился за лицо. Я не слышала ни звука, но я, стоя прямо напротив стола с отцом, прекрасно рассмотрела - плечи папы содрогались, а место ниже щёк покрылось потом. 

Нет, то был не пот, то были слёзы. Никита издавал плач, ревел, был полностью разбит. 

Почему ты плачешь, папуля? Ты не видишь меня? Я здесь. Я всегда рядом, пап. Пожалуйста, прекрати лить слёзы, ты же всегда был таким сильным! Ну, подумаешь, неверная попалась - разве в ней была заключена твоя жизнь? Вот как только я выберусь, я обязательно тебя обниму и успокою, ты только жди... 

Глаза сами собой обратили внимание на календарь, что висел у нас на холодильнике и был в чём-то измазан. Кетчуп? Ох, нет! Это краска, красный фломастер. Странно, отец никогда прежде не пользовался календарём, а уж тем более ничего в нём не черкал... 

Я подхожу ближе, и сердце моё разбивается на тысячу миллиардов частей - предо мной предстают отметины, день за днём, в которых нет меня. 

"Первый день без дочи", "съездить к Михаилу, купить цветы в палату", "состояние стабильно, кома", "убирают бинты, встреча с хирургом в 15:00"...

Рука сама собой прикрывает рот, и я издаю в неё глухой вой. Сажусь, или, скорее, падаю камнем рядом с папой, кладу свою руку на его колено и не могу сдержать слёз. 

Как же так вышло, что я оставила его? Не подумала о том, что могу разбить ему сердце? Причинить огромную боль? 

- Прости, пап, прости. Я вернусь, честно, меня так просто не убить. Я здесь, видишь меня, чувствуешь? Я знаю, ты сейчас безумно одинок, но, пожалуйста, потерпи, ради нас обоих. Я вернусь, папуль, слышишь? 

***

Я почувствовала, как чьи-то холодные руки коснулись и крепко сжали мои плечи, я же громко закричала. 

- Спокойно, Елена, это я, слышишь? - Аверил сидел на моей кровати и уже крепко меня обнимал. Или это я позволила себе такую роскошь, как объятия Короля, прижавшись к нему. Но парень не возникал. Лишь молча поглаживал меня по спине и слегка качал. 

Некоторое время спустя, когда я уже успокоилась, прислушиваясь к бешеному ритму сердца Его Величества, брюнет сказал:

- Тебе снился страшный сон? Кто тебя так напугал? Почему плакала? 

Говорить про убитого горем отца я не хотела, потому, отстранившись от Аверила, вытерла слёзы и тихо шепнула:

- Снился дом, вот и всё.

Король молча кивнул. Затем произнёс уже более спокойно:

- Иди, умойся, а затем пошли ужинать. 

- Ужинать? Неужели я так долго спала? 

- Ты спала три дня, Лена, но всё уже хорошо, - и на этих словах мой кончик языка как будто что-то сжало. Не знаю, что это было за чувство такое, то ли магия разыгралась, то ли галлюцинации от голода начались, но слова Короля показались мне не чисты. Неужели я распознала его ложь? Вот так сразу? Что этот Эрн мне такое дал?! 

Но не важно. Сейчас я уже поднялась и направляюсь в так называемую ванную - просто маленькая комната, размером метр на два, где стоит лишь раковина и зеркало над ней. 

Я умылась и, крепко вцепившись за бока стеклянной ёмкости, нашла в себе силы заглянуть в предмет, отражающий меня. Проклятое зеркало, не иначе. С ним всегда ютились мои кошмары, моя боль и ненависть. И сейчас, глядя на эту прекрасную физиономию, о которой я так всегда мечтала, я впервые поняла, что хочу увидеть себя настоящую. Зачем? Не знаю. Возможно, чтобы вместе с ней увидеть и то хорошее прошлое, по сравнению с этим настоящим, в котором я когда-то прибывала. Вспомнить счастливое лицо отца, каждый раз который уговаривал меня поесть или смеялся над моими шутками. Я хочу увидеть себя настоящую, без этой фальши, до неё у меня уже нет дела. 

Я виновата во всём. И Никита сейчас страдает из-за меня и по мне. Значит, кома, так? Ну, это ещё полбеды. Нужно в замок и срочно, а на себя мне уже плевать - отыщу по-быстрому невесту, проведём брачный ритуал и я свободна. А где свобода - там спокойная жизнь, там радостное лицо отца и моё, новое. 

Очнулась я от мыслей на моменте, когда моя правая рука уже была занесена вверх и готовая разбить очередную стеклянную жертву на кусочки. Но я остановилась, смогла! Опустила дрожащую руку, сжала ту в кулак. Заглянула ещё раз в зеркало и, на удивление самой, впервые не улыбнулась красивому личику. 

Внешность, как я когда-то говорила самой себе, - не главное. Важно, что под оболочкой. Что в этой черепной коробке и в этом сердце. Откуда и куда ведёт меня моя дорожка - вот, что главное. Не внешность.