Попаданка под развод с чудовищем

Глава 4. Жизнь – большая ловушка, состоящая из мелких. Если прислушаться, можно услышать, как они щелкают, захлопываясь

Генерал Ардар эр Драгхар

— Ну что? Что сказал наш прекрасный король Пакрисий? Как отреагировал, узнав, что ты не женишься на его доченьке? — Седрик растягивает в ухмылке широкий рот, но в черных глазах мелькает тщательно скрываемое беспокойство.

Соскакивает с подоконника, где сидел, дожидаясь, пока я выйду из аудиенц-зала. Чуть не вприпрыжку бежит за мной, заглядывая то в мое лицо, то в декольте придворных дам, приседающих передо мною в реверансах.

— Я не сказал ему, что не женюсь. Я сообщил, что возникли трудности.

— Не придирайся к словам, мой славный генерал. Я сгораю от волнения. Рассказывай, умоляю! — Седрик картинно прикладывает руку к сердцу.

— Тебе дословно или достаточно передать общий смысл?

— Думаю, второе. Все равно, с твоей способностью мгновенно забывать несущественное, дословно ты ничего не воспроизведешь. Только все переврешь и запутаешь меня.

— Когда такое было, чтобы я забывал? Приведи пример.

— Да, пожалуйста! С тобой только что поздоровалась графиня Лупская. Готов спорить на новенькую сбрую своего коня, что ты даже ее лицо не вспомнил, не то что имя!

— Это ты про блондинку в голубом, которая только что прошла мимо?

— Неужели ты ее заметил? — Седрик закатывает глаза к лепному потолку коридора. — Чудо!

— Заметил. Только зачем мне ее имя или лицо? — пожимаю плечами. — Мне достаточно помнить, что у нее кривые ноги и вялая грудь, чтобы больше не отвечать на ее приветствия. Еще у нее муж, равнодушный к похождениям жены, и она жеманно хихикает, когда ставишь ее в новую позу. Так что я прекрасно помню все, что мне нужно.

— Вялая грудь… — с сожалением тянет Седрик, глядя вслед вышеупомянутой даме. — Какое разочарование! А посмотришь на ее декольте и кажется — ого, какие арбузики! Крепенькие, крупненькие… как они это делают, а? Так ловко вводят в заблуждение… — оруженосец надолго замолкает. Видимо, пытается осознать размеры женского коварства в общем, и графини Лупской в частности.

Пользуясь передышкой в его болтовне, обдумываю, с чего начать поиски этой самой Аделаиды. Ну что за имя?! Я бы так даже домашнюю виверну не назвал, а тут женщина…

Наверняка, убогая, которую Люстин эр Счастхар подобрал в какой-нибудь Прорвой забытой глуши. Не помню, чтобы у него хоть раз в любовницах были нормальные женщины. Главное, где ее сейчас искать, эту… тьфу, Аделаиду?

— Так что сказал наш прекрасный Пакрисий? И какие выводы ты сделал из вашей беседы? — Седрик, похоже, пережил свое разочарование в женщинах и снова готов совать свой лисий нос во все щели.

— Давай, я перескажу дословно? А ты сам сделаешь нужные выводы?

Сворачиваю в коридор, ведущий в малое крыло замка, где всегда размещаюсь, когда живу в столице. Седрик, пропустивший этот момент, успевает уйти метров на тридцать вперед. Лишь за следующим поворотом обнаружив, что рядом с ним никого, спохватывается и догоняет меня.

— Так вот, — говорю, чуть усмехаясь на его обиженно выпяченную губу, — королем сказано было следующее: «Я услышал тебя, эр Драгхар. Но это не значит, что понял и принял твой поступок».

— Ну, это ожидаемо. Его любимые слова, — Седрик глубокомысленно кивает. — Что дальше?

— Дальше мой ответ: «Я понимаю, мой король», — и легкий наклон головы, обозначающий положенную почтительность.

— Красавчик! Не зря я старался! Все-таки научил тебя правильные чувства демонстрировать! — восхищается Седрик. — А дальше?

— А дальше все, что ты вчера предполагал. Обещание отобрать мои земли, дома и деньги. Запереть Оливию в монастыре…

— Я же говорил, что он протянет руки к нашему нежному цветочку! — возмущенно перебивает меня Седрик. — Ну а потом?

— Потом, у меня есть три месяца, чтобы найти эту бабу и развестись с ней…

— А развестись с ней невозможно, потому что брак магический! — перебивает меня гнусавый голос. Из-за колонны выступает высокая, тощая фигура, облаченная во все черное. Первый советник Его Величества, барон Маскис Пренчир.

— Ты что-то хотел, Пренчир? Или просто вылез мне под ноги из подвала, где общался со своими хвостатыми, пищащими, вонючими родственниками? — спрашиваю, на миг приостановившись.

— Хотел сказать, что лучше для тебя сразу отказаться от брака с Анастеей! — советник оскаливается в подобии улыбки, становясь еще больше похожим на крысу. — Она не для тебя, Чудовище!

— Все?! — спрашиваю, глядя в его отвратительные глаза: один огромный, навыкате, голубого цвета, второй черный, похожий на сушеный чернослив. Так причудливо в нем соединилась темная магия матери и воздушная — отца.

— Не все. Обещаю, что за это я уговорю Его Величество не трогать твою сестру. И даже оставить ей домик где-нибудь в глуши, чтобы она там жила, пока ты будешь подыхать на границе с Прорвой.

Поднимаю руку и тяну к горлу советника. Он бледнеет, пытается отступить, но натыкается на успевшего зайти ему за спину Седрика.

— Ты не посмеешь! — вскрикивает, сверкая глазами. Поднимает руку, пытаясь сплести какое-то заклинание, и не успевает: моя рука уже сжимает его шею.

Медленно давлю, наблюдая, как наливается синевой его бледное лицо. Когда оно становится совсем черным, отпускаю.

Уродец падает на плиточный пол и корчится, хрипя и кашляя. Отдышавшись, кое-как встает, держась за стену, поднимает на меня ненавидящие глаза. Шипит:

— Анастея моя! Ты все равно сдохнешь, Чудовище! Я прослежу, чтобы это произошло, будь уверен.

— Проследи лучше, чтобы поскорее заменить штаны: от них начало ужасно вонять, — хмыкаю и иду дальше.

— Э-эх, мой славный генерал! Не живется тебе спокойно! — ноет Седрик у меня за спиной, пока мы минуем один за другим коридоры дворца. — Мало у нас врагов, так ты еще Первого Советника в этот список добавил!

— Советник и не выходил из него с момента, когда король решил отдать Анастею не ему, а мне.

Седрик не отвечает, но продолжает вздыхать и что-то бубнить себе под нос.