Попаданка под развод с чудовищем

Глава 12. Чудесный обычай носить траурные платья - черный так стройнит!

Аделаида Вяземская

— Какие женихи, Пятница? Какой траур? Ничего не понимаю.

В голове снова начинают крутиться обрывки картинок...

Меня толкают и я падаю возле кровати, на которой лежит мужчина из зеркала. Заставляют положить руку на каменный шар. Мужчина кашляет и хрипит. Удар по голове, резкая боль в запястье… Дальше слова про клятву, кровь и мужа, который умер…

Воспоминания нечеткие, они расплываются, путаются и кажутся мне бредом. Хотя, какой бред, если я тут, и за какой-то час-два со мной произошло столько всего!

— Ваш муж умер, мадам. Господин эр Счастхар… вы теперь вдова, — охотно просвещает меня тинка.

— Да? И когда он того… преставился? - спрашиваю я - значит те слова про траур, которые показались мне галлюцинацией, реальные?!

— Так три дня назад, сразу после вашей свадьбы, — девочка подступает ко мне с мочалкой в руках, — Давайте я вымою вас, мадам.

— Я сама в состоянии помыться, — забираю из ее рук мочалку.

— Мадам, тинка должна за вами ухаживать, должна помыть вас! — волнуется Пятница, пытаясь забрать мочалку обратно. — Так нельзя! Не получится!

— Все можно, и все отлично получится. Вот увидишь, — успокаиваю девочку. — Лучше скажи, как долго я была без сознания?

— Так три дня и были, мадам. Как муж ваш умер, вы с горя сознание и потеряли. Да и пролежали все это время в беспамятстве. Я за вами ухаживала, потому что меня назначили тинкой мадам! — Пятница гордо выпячивает грудь.

— Говоришь, я от горя сознание потеряла?

— Господин Варбрель так сказал. Приказал мне о вас хорошо заботиться. Но я бы и так старалась: вы такая милая, мадам! И красивая, я никогда таких красивых не видела, — тинка прижимает ручки к сердцу и с восторгом смотрит на меня.

— Спасибо за комплимент, — улыбаюсь в ответ на ее восхищение. Показываю на одну из лавок.

— Давай-ка, садись сюда и рассказывай все, что знаешь. Каким образом я вышла замуж за этого… господина Счастхара? Почему он умер сразу после свадьбы? Кто такой Варбрель, и отчего его все так боятся? И про женихов тоже рассказывай!

— Вы не помните, как вышли замуж? — тинка послушно садится на лавочку и таращит на меня фиолетовые глазищи.

— Нет, ничего не помню. Я… головой стукнулась и плохо соображала. Так что, чем больше ты мне расскажешь, тем лучше.

Чуть подумав, предлагаю:

— Пожалуй, начни с женихов. Про мужа можно и потом. Он все равно уже умер, ему теперь спешить некуда. А вот женихи — это серьезно. Женихи нам не нужны…

Эх, знать бы мне в этот момент, что не с женихов надо начинать сбор информации! Что как раз таки про муженька безвременно почившего надо справки наводить. Тогда, глядишь, и приготовилась бы я к встрече с тем... безобразием, что уже направилось в мою сторону.

Но, ничего не подозревая, я с удовольствием намыливаюсь кусочком пахнущего розой мыла. Попутно слушаю путаный рассказ Пятницы и все больше и больше обалдеваю: вот это я попала!

— Я не знаю, какие женихи, мадам, — начинает тинка. — Это господин Варбрель так сказал, когда вы без сознания лежали. Велел мне платьев для вас приготовить побольше, потому что как траур закончится, так и женихи к вам явятся.

— Пардон, а сколько траур-то у вас длится? — моя рука с мочалкой замирает в воздухе, и я произвожу в голове несложные подсчеты.

— Десять дней, — совершенно спокойно подтверждает девочка. — После этого нужно нового мужа искать.

— Ничёси! — обалдеваю я. — Это что за траур длиной в десять дней?!

— Нельзя длинный траур! Негоже, когда женщина надолго без мужа остается, — назидательным тоном произносит Пятница.

— Ну-у, в принципе согласна. Хороший муж — вещь в хозяйстве нужная. Но траур всего десять дней! — я все еще в шоке. — Ну а если я не хочу снова выходить замуж?

— Как это?! Так нельзя! — на лице Пятницы появляется искреннее недоумение. — Только у драконов и оборотней женщина может быть без мужа, потому что они истинных ждут. Да и то, теперь редко кто так делает. Остальные женщины должны быть замужем.

— Ага, должны, обязательно! А еще выйти из ванной в спальню — это не то же самое, что войти в спальню из ванной, — бурчу себе под нос.

— Что вы сказали, мадам? Простите, я не расслышала, — смущается Пятница.

— Да так, сама с собой разговариваю, — отмахиваюсь. — А скажи, милая Пятница, если я здесь хозяйка, то я ведь могу закрыть ворота и не пускать сюда никаких женихов?

Пятница глубоко задумывается. На ее лице последовательно сменяют друг друга удивление, растерянность, задумчивость. В конце концов, она неуверенно произносит:

— Мадам здесь хозяйка. Как мадам скажет, так и будет. Все тинки выполнят приказ мадам. Только зачем…

— Затем! — перебиваю я девочку. — Затем, что не надо мне никаких женихов. Мужей тоже не надо, я обратно в свой мир хочу вернуться! Нужно только понять, как это сделать.

Откладываю в сторону мочалку. Чтобы не смотреть на вытянувшееся от огорчения лицо тинки, закрываю глаза. Надо вспомнить, с чего все началось....

Вот тетка выставляет меня за дверь квартиры бабушки. С собой у меня чемодан и маленькая шкатулочка из ореха. С ней я и приезжаю в театр на спектакль, где заменяю Марьяшу в роли Офелии.

Вот сижу перед зеркалом в гримерке. Взгляд падает на шкатулку, и я достаю из нее колечко. Неожиданно рука дергается, и оно, словно само по себе, оказывается у меня на пальце. Потом мужское лицо в зеркале, сцена и...

Кольцо, с него все началось!

Словно подтверждая мою мысль, палец под ним слегка кольнуло. Раз, другой...

Медленно, не ожидая ничего хорошего, я вынимаю руку из воды, подношу ладонь к глазам и смотрю на колечко.

Кожу под ним снова колет, словно ее кто-то осторожно прикусывает. Голубой камень начинает менять цвет, бледнеет, становится прозрачным и из него на меня смотрит... глаз. Ярко-золотой, с черным вертикальным зрачком, абсолютно нечеловеческий...