Попаданка под развод с чудовищем

Глава 13. Правда частенько выглядит страшным кощунством

Генерал Ардар эр Драгхар

— Ну, что скажешь, мой славный генерал? — Седрик устало вытирает пот со лба. Почти сутки верхом из кого угодно вытянут силы, даже из моего закаленного оруженосца.

— Что говорить? Вот она, Проклятая Долина. Перед тобой как на ладони, любуйся.

— А замок Рихнорр? Почему его не видно?

— Потому что он заколдованный, ты же сам сказал, — усмехаюсь. — Никто его не увидит, пока он не захочет показаться. Или пока кто-то не сделает его видимым.

Мы замолкаем, разглядывая лежащую перед нами пустошь.

Ни деревца, ни кустика, ни даже травинки. Только песок и пыль. Еще тишина, нарушаемая лишь криками стервятников, клюющих тела случайно заскочивших сюда сайгаков. Или глупых двуногих, не понимающих, что ничего, кроме обжигающего ветра, сумасшедшего солнца и скорой, но мучительной смерти их здесь не ждет.

Седрик снова вытирает пот. Снимает с седла бурдюк с водой и делает несколько глотков. Предлагает мне, но я отрицательно качаю головой: пусть оставит себе. Ему еще двое суток здесь сидеть, когда я отправлюсь к замку.

— Знаешь, мой дракончик, — Седрик снова крепит бурдюк к седлу, — я всю дорогу думал про это дело. И чем больше я о нем думал, тем больше странностей в нем находил.

— Каких именно?

Лис, и правда, с момента, как мы покинули столицу, был подозрительно молчалив. Ладно бы в конце пути, когда сил даже просто держаться на лошади уже не осталось. Но, нет, и с самого начала он молчал намного больше обычного.

— Каких странностей, спрашиваешь? Да всяких. Начиная с внешности этой Аделаиды эр Счастхар и заканчивая тем, как своевременно в таверне мона Гремуя появился показывающий картинки артефакт.

— При чем здесь артефакт, и что с ним не так?

Седрик цокает языком:

— Насколько я знаю, наш добрый трактирщик много месяцев пытался получить разрешение на него. Да только ему все время приходил отказ… А тут вдруг — раз, и незадолго до Дня Изумруда у Гремуя появляется и лицензия, и даже артефакт уже висит на стеночке.

Седрик дергает своим длинным носом, словно принюхивается к чему-то дурно пахнущему.

— Ну а между этими странностями еще мно-о-го других. Главная — то, что наш прекрасный король Пакрисий ни с того ни с сего решил отдать свою единственную дочку именно за тебя, генерал эр Драгхар, — Седрик напряженно смотрит в одну точку, будто продолжает упорно думать.

Молчу, жду, что еще скажет. Я тоже всю дорогу размышлял над всем произошедшим и сделал кое-какие выводы. Интересно теперь сравнить наши с лисом умозаключения.

— Следующая странность, что твой бывший дружок эр Счастхар так внезапно умирает, хотя еще очень молод для дракона. Умирает ровно к моменту, как тебе нужно жениться на королевской дочке. Опять же, умирает последний представитель одного из драконьих родов, но никто в королевстве об этом не знает, не ведает.

— Случается и такое, что дракон умирает молодым. Что никто об этом не знает, тоже можно объяснить, — вставляю реплику и жду, куда дальше заведут рассуждения моего оруженосца.

— Согласен, можно объяснить. Эр Счастхар последнее время носа не показывал из своих имений. Ни с кем не общался и во дворец не приезжал, даже когда Пакрисий его звал… Но знаешь, мой славный дракон, одна странность может быть просто странностью. Две странности — совпадением. Но три странности — уже закономерность, очень подозрительная закономерность…

— И что ты подозреваешь, мой многомудрый друг? — решаю спешиться, чтобы дать отдохнуть лошади. Прохаживаюсь туда-сюда. Разминаю ноги и вглядываюсь в ту сторону, откуда мы с Седриком приехали.

Там, на очень большом отсюда расстоянии, темнеет облачко. Готов отдать половину своих земель, если это не женихи, которыми пугал меня Седрик. Спешат, торопятся добраться до края Проклятой Долины к моменту, когда она откроется для всех и каждого.

— Подозреваю, что кто-то очень умело всем этим руководит, — Седрик тоже слезает с лошади.

Подхватывает и свою, и мою под уздцы и отводит их в чахлую тень деревьев. Привязывает и возвращается ко мне. Мы еще какое-то время стоим, разглядывая лежащую перед нами долину.

— Кого ты подозреваешь, и в чем? — нарушаю молчание. До сих пор его рассуждения практически один в один совпали с моими. Интересно, до чего еще он дошел?

— Кощунство с моей стороны о таком думать, конечно, — Седрик досадливо морщится, — но у меня только один вариант…