Попаданка под развод с чудовищем

Глава 17. Я всегда предпочитала прямое выяснение отношений дурацким подозрениям

Снаружи тихо и я набираюсь смелости вылезти из-под одеяла. Сажусь на кровати и заставляю себя посмотреть на окно, где недавно выли и царапали стекло уродливые твари.

Сейчас там никого и ничего, и даже этот ветер, самуханах, не бьется больше в оконные рамы. Кажется, он закончился, потому что вокруг стало очень тихо. Может, вместе с ветром исчезли и чудовища? Ведь они появились, когда задул самуханах…

Сползаю с кровати, с трудом нахожу залетевшие под кровать тапочки. Обуваюсь и, еле-еле переставляя слабые ноги, иду к двери — надо проверить, что с остальными. С тинками, с людьми... Еще надо выйти во двор и посмотреть, что там творится. Заглянуть в конюшни и обязательно в сад — вдруг он тоже… умер, как деревья в долине…

Выхожу из комнаты и, все время оглядываясь и вздрагивая от страха, крадусь по вымершему замку. Возле лестницы на первый этаж поднимаю лежащий на боку стул. Похоже, его сбили, поспешно убегая.

Где же все? Хочется покричать, позвать, но мне страшно: вдруг на звук голоса придут еще какие-то чудовища.

Прохожу одну за другой пустынные галереи, залы, коридоры — никого. И все так же тихо, просто до жути тихо…

В гостиной на первом этаже меня встречает разгром. Такое впечатление, что здесь, снося все на своем пути, бесился кто-то огромный и очень яростный. Мебель разнесена чуть не в щепки. Изящные пристенные столики, бывшие изюминкой интерьера, опрокинуты. Осколки стоявших на них ваз и кашпо с цветами, перемешанные с водой и землей, валяются на полу.

Ковры, устилавшие каменные полы, разодраны в клочья. От люстр, украшавших потолок, остались только хрустящие под ногами осколки. Еще по всему полу кучки какой-то черной, воняющей тухлятиной массы.

Да что за чудовище здесь бесилось?!

Стараясь ни на что не наступить, иду к центральному входу — все-таки надо выйти во двор, посмотреть, что там.

Успеваю сделать несколько шагов, когда жуткую тишину разбивает скрип двери. Тихий, на грани слышимости. Потом шаги, тоже едва слышные.

Замираю, не дыша от нового приступа паники — кто-то идет сюда. Идет в моем направлении, стараясь делать это как можно тише… Кто-то очень большой, массивный, несмотря на тихие шаги.

Начинаю пятиться — бежать! Бежать как можно быстрее и подальше…

— Ай! — руку пронзает острая боль, прогоняя панику и возвращая способность соображать.

Хватаюсь за ладонь — это снова кольцо. Два дня после того, как я увидела в нем глаз, оно спало. Не проявляло никаких признаков жизни, сколько я его ни крутила. Мне даже начало казаться, что и глаз, и тот свистящий шепот были плодом моего воображения. Галлюцинацией, короче.

И вот оно ожило. Ну, в этот раз спасибо тебе, милое! Вовремя ты меня в чувство привело.

Ласково глажу камешек на колечке и начинаю шарить взглядом по комнате. Ищу хоть что-то, чем смогу отбиваться от врагов: тот, кто крадется, явно не доброго дня пожелать мне хочет.

Как назло, в комнате нет ничего, годящегося для самообороны. Ни подсвечника, ни статуэтки. Даже ножки сломанных столов в качестве оружия не годятся, слишком они изящные и легкие.

Да и камины здесь магические, работают без дров, без угля, и никакой кочерги к ним не прилагается. А как бы эта штука сейчас мне пригодилась! Надо будет отдать распоряжение у каждого камина кочергу поставить. На всякий пожарный, как говорится.

Это все весело, конечно, про кочергу придумывать, но беда в том, что шаги все ближе. Хоть и тихие, но я их отлично слышу — уже в соседней комнате они. Думай, Аделаида, думай!

Взгляд падает на стену над камином у двери. Несколько секунд я рассматриваю висящий там предмет, а потом решительно карабкаюсь на мраморную каминную крышку.

Снимаю подвешенный на цепочку большой рог какого-то животного, то ли быка, то ли яка. Взвешиваю на руке — тяжеленький. Вот и отлично — нет подсвечника, так рогами буду отбываться. Задешево жизнь не отдам.

Крепко сжимаю в руках свое оружие, поднимаю его над головой. Дверь бесшумно отворяется, и…

— Мать честная! — ору я. Руки сами делают нужное движение.

«Бац!» — рог с силой обрушивается на голову огромного полуголого урода, появившегося в дверном проеме.

Что-то хрустит, то ли рог, то ли голова чудовища. Не знаю, потому что в это мгновение меня буквально выносит за дверь.

С дикими воплями я несусь прочь от ужасного монстра, слыша за собой его тяжелые шаги. Прибавляю скорости, подлетаю к входной двери и выбегаю на крыльцо. По инерции проношусь еще несколько метров и останавливаюсь.

Несколько секунд в шоке смотрю на открывшееся зрелище двора. Разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и, завывая громче прежнего, несусь обратно в дом.

Делаю несколько шагов и с размаха влетаю во что-то каменно-твердое. Меня подбрасывает вверх, и прямо перед своим лицом вижу ту самую жуткую морду. Только теперь по ней бегут тоненькие ручейки крови из разбитой головы, придавая ей совершенно чудовищный вид.

— Мамочка! — хриплю. Не знаю, что было бы со мной дальше, но тут я, к счастью, теряю сознание. Бедная моя психика, как бы крышей не поехать…