Попаданка под знаком пернатого змея.

Глава 4.

Глава 4.

Утро пришло не со светом — со звуками.

Саманта проснулась от глухого гомона, отдалённых голосов, треска костра и криков птиц, таких резких и громких, что они будто врезались в виски. Она открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок хижины — на переплетение пальмовых листьев, на тонкую полоску света, пробивавшуюся сквозь щель.

Я не дома.

Мысль была простой, сухой и неожиданно спокойной. Паника не накрыла, не схватила за горло. Видимо, организм решил, что истерики на сегодня уже были.

Она села, медленно, проверяя тело. Всё болело — мышцы, спина, шея, даже ступни, хотя она вроде бы никуда не бежала. Джинсы были смяты, футболка пропиталась потом, кожа липла от влажности. Волосы выбились из хвоста и теперь пушились, как хотели.

Саманта провела ладонью по лицу и коротко выдохнула.

Хорошо. Жива. Цела. В своём уме — условно. Значит, работаем.

Снаружи хижины жизнь кипела. Люди ходили туда-сюда, кто-то нёс корзины с плодами, кто-то тянул сети, кто-то просто стоял и смотрел в сторону входа — туда, где, по их мнению, находилась она. Верховная. Жрица. Посредник. Как ни назови — всё равно звучало тяжело.

Саманта вышла наружу.

Солнце уже поднялось выше, и свет стал плотнее, жёстче. Джунгли вокруг поселения шумели, дышали, жили своей жизнью. Высокие деревья с широкими листьями давали тень, но не прохладу — воздух был влажным, насыщенным, как пар в бане. Где-то журчала вода, где-то стрекотали насекомые. Запахи снова навалились всей массой: дым, еда, земля, зелень, человек.

Она невольно замедлила шаг, оглядываясь.

Одежда людей была простой, но продуманной под климат. Накидки из хлопка или волокон агавы, короткие юбки, повязки на бёдрах у мужчин, свободные туники у женщин. Кожа тёмная, загорелая, крепкая, с рисунками — не просто украшения, а знаки принадлежности, возраста, статуса. Украшения из нефрита, раковин, обсидиана. Ноги — босые, привычные к камням и грязи.

Выносливые. Приспособленные. И при этом — уязвимые.

Саманта сразу видела это. Вода, которую они пили, была из ближайшего источника — мутноватая, с примесью ила. Отходы — рядом с жильём. Мухи. Дети, играющие в грязи. Болезни здесь были не случайностью, а нормой.

Начинать надо будет отсюда. Но не сегодня.

— Ты проснулась, — прозвучал знакомый голос в голове.

Саманта обернулась.

Каэль стоял чуть поодаль, неподвижный, словно часть ландшафта. Его скафандр в утреннем свете казался темнее, линии на поверхности были почти незаметны. Элиар сидел на большом камне, лениво опираясь локтями на колени, и наблюдал за происходящим с откровенным интересом.

— Угу, — ответила Саманта. — И, как ни странно, всё ещё здесь.

— Это плюс, — заметил Элиар. — Обычно после контакта с нами виды бывают разные.

Она бросила на него взгляд.

— Ты умеешь утешать, как хирург перед операцией без наркоза.

Элиар улыбнулся — спокойно, уверенно.

— Привыкай. Мы не любим ложных обещаний.

Саманта скрестила руки на груди и посмотрела на людей, которые при её появлении начали заметно волноваться. Несколько мужчин поспешно отошли, освобождая пространство. Женщина с ребёнком, вчерашняя, снова оказалась неподалёку — и снова смотрела на Саманту так, будто та была последней линией обороны от хаоса.

— Сегодня будут переговоры, — сказала Саманта, не глядя на инопланетян. — С вождями.

Каэль кивнул.

— Мы зафиксировали два центра влияния.

— Я знаю, — ответила она. — И оба будут здесь.

Она повернулась к старейшине с солнечным символом и жестом попросила его приблизиться. Потом показала два пальца и указала в разные стороны — жест был понятен без слов. Старик понял. Кивнул. Быстро отдал распоряжения.

Саманта поймала себя на том, что её движения стали увереннее. Не потому что она вдруг почувствовала власть — потому что в хаосе появился порядок. А порядок всегда её успокаивал.

Не думай о «верховной жрице». Думай о переговорах. О поставках. О балансе интересов.

Через некоторое время на площадке появились двое.

Первый — высокий, широкоплечий, с тяжёлым взглядом. Его украшения были массивнее, резьба грубее, движения — прямые, без лишних жестов. Камень, сила, уверенность. Ольмек — Саманта не знала этого слова тогда, но чувствовала разницу кожей.

Второй — ниже ростом, худощавее, с внимательными глазами и тонкими чертами лица. Его одежда была аккуратнее, узоры сложнее, а взгляд — настороженным, умным. Майя — мыслитель, жрец, политик.

Они не смотрели друг на друга. Они смотрели на неё.

Саманта сделала шаг вперёд и жестом пригласила их сесть. Каменные плиты были горячими, но никто не показал этого — статус был важнее комфорта.

Она не знала их языков. Но знала людей.

Она начала с простого: указала на вчерашнее место, на ребёнка, на Весса, который стоял в стороне, и затем — на толпу. Потом развела руки в стороны, показывая «много». Потом — резко свела ладони, показывая «вместе».

Вожди переглянулись.

Начался разговор — не словами, а смыслами. Жесты, интонации, паузы. Саманта чувствовала себя канатоходцем без страховки, но шла вперёд, потому что стоять было опаснее.

Она показывала на ножи — и отрицательно качала головой. Потом показывала на корзины с фруктами, на рыбу, на мясо — и кивала. Потом поднимала взгляд к небу и касалась груди.

Дары жизни. Не смерти.

Майя говорил долго, тихо, напряжённо. Ольмек — коротко, резко. Саманта слушала не слова, а ритм. Где сомнение. Где страх. Где злость.

Она видела: оба боятся потерять власть. Оба боятся разгневать богов. И оба хотят выжить.

Значит, можно договориться.

Когда она показала на людей двух племён и затем на себя, а потом — снова на инопланетян, оба вождя замерли. Это было предложение. Союз. Общая точка.

Напряжение висело густо, как влажный воздух.

Саманта чувствовала, как по спине стекает пот, как дрожат пальцы. Она была в шоке — да. Она не принимала до конца, где оказалась. Но сейчас это было неважно.