Попаданка против Наполеона

Глава 2

- А вдруг она померла?

- Дурак ты что ли? Разве так помирают?

- А чего она лежит тут? И вон белая вся какая?

- Так положено.

Детские голоса совсем рядом шушукались. И откуда они тут взялись? Сейчас детей по дачам особо не возят.

Разморило меня что-то совсем. Мысли какие-то ленивые в голове плавали.

А что я тут делаю? Почему лежу в траве? Звезданулась с качалки и под бугор скатилась? Вроде не болит ничего. Или это болевой шок? И правда помирать собралась, Валентина Петровна?

Думала и как лежала, так и лежу. Даже пальцем лень двигать.

- Ужо я вас! – вдруг как закричит кто-то позади меня.

От крика я резко села, не пойми чего испугавшись. Дети, заверещав, помчались от меня. Девчонка постарше и два пацаненка с ней. Я уставилась на них, совсем ничего не понимая. На девочке был сарафан и косынка, из-под которой торчала растрепанная косица. Пацанята тоже были одеты во что-то такое – русское. Типа рубах с подпояском и штанов. И главное, все трое, бежали сверкая босыми пятками.

И кто это их в такое обрядил и зачем? И где они обувь потеряли?

- Барыня! Вот вы где!

Интересно мне стало на барыню посмотреть. Обернулась – а там деваха стоит, от солнца рукой прикрывается. И тоже в рубашке и сарафане! Прям как на картинках по историческому костюму или в кино. Ленточка у нее еще вместо ободка, коса толстенная через плечо перекинута.

И самое странное – на меня она смотрела. А потом и вовсе подошла, за руку взяла и тянет, вроде как хочет помочь мне подняться. Тут-то я и заметила, что на мне откуда-то платье взялось, еще и длинное такое, я такого никогда не видела.

- Вы ж застудитесь! Чего это удумали? Разве можно на таком сквозняке, еще и в траве лежать?

- Жарко же, какой тут сквозняк? – вполне резонно заметила я.

- Это нам простым все нипочем, а вы косточка белая, нежная, - помогла она мне подняться, а потом и платье на мне принялась оправлять и вдруг снова как закричит: - А шляпку, где оставили? Вот стыд! Разве можно так, с непокрытой головой?

Непонятно почему мне должно было быть стыдно за потерю чьей-то шляпки, но я честно огляделась, но потери не увидела. Деваха тем временем все распиналась:

- Это ж ваша любимая. Дядюшка из самого хранцузкого Парижу вам прислал.

Я покосилась на девушку. Это она специально так слова коверкает? А она вдруг застыла, брови еще больше насупила и говорит:

- А потерли и потеряли. Тьфу на энтих хранцузов, нехристей. Что у вас получше ничего нет? Давайте вон шальку накинем на голову и хорошо.

И накинула мне на голову полупрозрачную шелковую шаль, сняв с моих же плеч, а потом потянула куда-то за собой.

Что происходит все же, хотелось бы понять. Сон? Яркий какой. Все как по-настоящему. Запахи трав и цветов, крепкая ладошка девушки, что меня куда-то тянула, приятная прохлада, что ветерок приносил. Я споткнулась, наступив на непривычно длинный подол и только после этого догадалась его придержать, чтоб не мешал.

Поднялись мы по склону, там лесок. Я сверху оглянулась и так и застыла.

Я знала этот вид. Хоть и изменился он. Но я знала!

Очертания церквушки трудно было с чем-то спутать. Но теперь она не казалась гнилым зубом, обезглавленная и ободранная до красного кирпича, а ослепительно сияла в солнечном свете золотыми маковками, крестом и белеными стенами. Никаких лесов вокруг нее тоже не было.

А еще были дома. Деревня, там была деревня!

И как бы сказать? Исконно русская? Ни столбов электропередач, антенн, машин, ярких пятен железных крыш. Как в учебниках истории – крестьяне, избы, лошади, запряженные в телеги.

- Что же это?

Неужто так рассказ Таньки в мою голову втемяшился, раз я сон такой увидела?

- Вы на солнце перегрелись, что ли? – напомнила мне о себе девушка. – Что значит «что»? Деревня ваша. Боголюбово. Что ж еще?

- Это та, которую французы сожгли, при отступлении в восемьсот двенадцатом году?

Барышня, да что ж вы такое городите? Точно перегрелись! – девчонка ругалась, точнее ворчала, но видно было, потому что искренне переживает. - Опять, наверное, до рассвета книжечки свои читали и приснилось чего?Я неопределённо пожала плечами. Объяснять, что именно не так я не торопилась. Сама еще не поняла толком.- Это Успенское сожгли, запамятовали вы что ли? – и она махнула рукой куда-то вправо. - Хотя по мне, так они сами там небось со страху чего-то натворили, вот и полыхнуло. Сушь какая стояла, долго ли? Мимо нас-то они прошли себе и все. Супостаты проклятые!Девушка погрозила кому-то кулаком, на последней фразе. А я явно чего-то я не понимала. И сильно.- Кто прошли? Какие супостаты?- Так хранцузкие же!Понятней не стало. Чудом каким-то восстановленная церквушка. Деревня не пойми откуда. Я за спину себе поглядела – никакого дачного поселка там не появилось. Одежда девушки, моя и тех детей. Девушка меня точно знает, принимая за какую-то барыню. А теперь она мне про каких-то супостатов рассказывает, что прошли мимо. «Хранцузких».Разве бывают такие яркие сны? Я украдкой себя щипнула. Больно. Не сон значит? А что? Взглянула внимательней – руки-то мои... Они ж молодые! Потрогала щеки – гладкие, упругие. Поймала прядь – ни сединки. Я еще и помолодела? Как-то перенеслась и вроде как душой поменялась с кем-то?Как с кем? С барыней этой девицы, что тут не понятно? А так бывает? Ну значит – да?Почему-то никакой паники, страха во мне не было. Любопытно только. Например, куда это меня все-таки занесло?- А скажи мне, милая, - как еще к ней обратиться, я не знала. - Год сейчас у нас какой?- Семь тыщь трехсотый от Сотворения мира, - сообщает мне тут она.Я на нее вытаращилась, а потом только поняла в чем загвоздка. Было же еще одно летоисчисление! Церковное или что-то такое.- А от Рождества Христова?- Так бы и сказали. Одна тыща восемьсот двенадцатый, по-вашему, по-барски. Но батюшка Михаил говорит - оно неправильное. От Сотворения мира надобно считать.- Вот бы он удивился, если узнал, насколько ошибается, - пробормотала я себе под нос. – А французы? Когда они тут были?- Так месяц почти прошел. Да что вам в голову взбрело глупости всякие расспрашивать? Сами что ли не знаете? Пугать меня надумали? Не выйдет. Я вас знаю. Задумали небось что-то?- Ничего я не задумала. Пойдем… пойдем уже, домой, - решила я прекратить разговор, пока еще до чего не договорилась, усугубляя подозрения.Девушка прищурилась подозрительно, но спорить не стала, и мы пошли дальше.Месяц назад... Танька любила пожужжать про всякие прошедшие события. Историчка наша, всю жизнь в школе преподавала. Да и я в школе училась, фильмы смотрела, читала кое-что. Нравился мне очень один, про Дениса Давыдова. Песни там такие красивые.Война с французами началась в июле, закончилась вроде в декабре. Потом еще был поход в Европу. Потому она одним годом и называется и еще «отечественная». Раз французы тут были, топали они на Москву. По Смоленской дороге. Это я точно помнила.Еще? Кутузов… Отступления. О! Бородинское сражение! Восьмого сентября оно. После него французов пустят в Москву, и она погорит. Через месяц, вроде бы, они сами из нее уйдут и потащатся назад.Выковыривала из памяти факты, а сама по сторонам глазела. Лес не лес, парк не парк – не поймешь, где мы шли. Для леса слишком чисто, для парка наоборот. Потом я вспомнила, как с дочкой, на экскурсию мы ездили в усадьбу Марьино. Там тоже такой парк был. Английский называется. Вроде бы как специально его таким делают, похожий на дикий. Зачем только? Будто без людей деревья и растения не знают, как им расти. Все-то мы переделываем.Дошли до мостика, через речушку, он очень красиво в воде отражался. Где ж усадьба-то? Я ж барыня тут или кто? И любопытно было все же, где теперь мне жить придется. Кто знает, может это все же сон, и он скоро закончиться?Идти недолго пришлось. Мы вышли к небольшому озеру. И я узнала, наконец, где я живу.- Усадьба Семивратовых?В таком вот величественном, по-другому не скажешь, виде, я его конечно не видела. Только основной дом и был чуть узнаваем. Как он был искалечен, оказывается, в моем времени! Да от него и не осталось почти ничего, Танька говорила, что немцы сожгли флигели и постройки. Теперь уверительно стало, как остальное-то не погорело. И оказывается озеро тут было? А в мое время на этом месте площадь!Если не обходить, не объезжать ничего, что позже нагородили, и напрямки идти, до места, где была… то есть будет Танькина дача, не так уж и далеко оказалось.- Мадама ваша, наверное, опять капли свои пьет, нервы лечит, – ворчала девушка топая чуть впереди. – И куда вас в такую даль от дома понесло? На силу нашла. Времена нынче какие, хоть бы головой подумали. Война кругом, мало ли какие лихие люди?И тут до меня как дошло!Я столбом встала. На девушку смотрю, глазами хлопаю.- Что такое? Дурно стало? Шли быстро? Уморились вы? – тут же переполошилась она и давай меня ладошкой обмахивать.Французы! Они же уже в России! Война идет! Настоящая! Так они же и обратно скоро пойдут! И далеко не мимо! Голодная, ободранная армия, брошенная своим императором на произвол судьбы! И обратно они поползут именно здесь!Как же это меня и именно в это время занесло-то?!