Попаданка против Наполеона

Глава 7

Сон – явь, все смешалось. Пожар снился, как дома в деревне горят. Или взаправду я шла между ними, по пылающей улице, ища выхода? Откуда же жар нестерпимый чувствовала, как не от огня? И лица хороводом – Маня, миссис, Пал Егорыч и… Наполеон. В мундире, руку за край заложил, как на картинках и в фильмах совсем, и треугольной шляпе. Смотрел на меня с высоты. А ведь говорили, что он невысокий? Я у ног этого гиганта совсем муравьем была. Как бы не раздавил! Меня, Маню, миссис, Пал Егорыча и всю нашу деревню вместе с мужиками и бабами в ней. Страшно!
Сердце так заколотилось, что аж больно стало и я распахнула глаза – рывком выныривая из кошмара.
И что я вижу? Комната моя. Утро уже, румянит стены, птички поют. А рядом со мной… Наполеон! Я в ужасе поползла, прижав к груди одеяло, прижавшись спиной к спинке кровати. Что случилось? Откуда он здесь?!
И… почему это он тут спит?
Мужчина из моего кошмара, полноватый, и правда, похожий на тот образ, что у меня с императором ассоциировался, правда в обычном сюртуке, уютно сложив руки на животике, свесив голову на бок, сидел возле моей кровати и сладко сопел.
Дверь открылась – а там Маня! Родная уж почитай!
- Слава тебе, Господи, - размашисто перекрестилась она. – Очнулись, Марья Васильевна, голубка вы наша! Вот страху я с вами натерпелась!
- Маня! – шепотом воззвала я к ней и дрожащим пальчиком указала на спящего мужчину. – Это кто?!
- Так Михал Борисыч же, - очень «понятно» объяснила она.
Ну хоть не Наполеон Буанопартье и то спасибо!
Мужчина глубоко вздохнул и открыл глаза, щурясь на утренний свет.
- Пришли в себя? Ну и славненько. Задремал я, уморили вы меня совсем, Марья Васильевна. Нельзя же так.
- Михал Борисыч, вы бы умылись и позавтракали, - предложила Маня.
- Это можно. Сейчас только проверю пульс у нашей больной.
Так это доктор? А почему это я решила, что он Наполеон? В кошмаре что ли привиделось и перепуталось?
- Что со мной?
- Запамятовали никак?
- Да ужас, что такое! – Маня в миг вспыхнув. Словно ежик взъерошилась и кому-то кулаком погрозила. – Вы ж из коляски вывались! Не помните, что ли? Прямо в воду – камушком! Я думала помру со страху, прям там. А все аспид тот! Вот помяните мое слово, Фролка это, мстить за коров вам удумал и за то, как вы ему нос утерли!
Ругалась, а у самой голос дрожит. Видимо, и правда, переживала. Растрепанная, видать тоже ночь толком не спала, вокруг меня суетилась.
- Коляска? Речка?
- Удивили вы меня, барышня, - доктор уже за запястье меня взял и сосредоточился на своих часах, большой такой луковице. – Не видел я такого, за свою практику, никогда. Жара почитай и не было, а бред, видения у вас будто какие-то.
- Ой, - прижала руку к сердцу Маня. – И не говорите! Я уж так напужалась! Пожар, пожар! Кричите, мечетесь! Мы с миссис вас успокоить никак не могли. Вдвоем держали, так вы по кровати метались, пока Пал Егорыч не привез Михал Борисыча. А вы его как увидали, так и вовсе заголосили – «Боголюбовка горит! Церковь! Наполеон!».
- Пульс хороший. Жара больше нет. От нервов все, перепугались видать сильно, когда в воду упали. Ну и славненько…
- Не сон это.
Доктор уже встал и вместе с Маней уставился на меня. А у меня в голове, как сверкнуло. Вот он мой шанс! Я бредила и кричала? Видимо настолько сама себе мозги загрузила, что о чем днями напролет думала, то в горячке и говорила. Надо этим воспользоваться! По горячим следам.
- О чем это вы, Марья Васильевна?
- О пожаре. Я знаю. Видела.
Маня снова перекрестилась, испуганно таращась на меня.
- Какое сегодня число?
- Семнадцатое июля, - ответил доктор.
- Значит совсем скоро, командующим назначат Кутузова Михаила Илларионовича. В середине августа будет битва за Смоленск, его оставят. Потом Наполеон на Москву пойдет. Будет большое сражение, в начале сентября, у деревни Бородино. Будет много потерь, поле боя останется за нами, но мы все равно отступим. Французы войдут в Москву. Месяц в ней просидят, спалят ее почти дотла, а потом сами ее оставят и уйдут. И после еще одного сражения, под Березиным, мы их погоним с нашей земли. В середине декабря Отечественная война

закончится.
- Барышня, миленькая, чего это вы? – Маня аж рот открыла в испуге на меня глядя.
- Накапаю я вам успокоительного. Сон вас все никак не отпустит видать…
- Это не сон! – я повысила голос, пытаясь до них донести, чтобы не упустить этот единственный шанс. – Все так и будет! Увидите. Только нам не о том надо думать, как вы не понимаете?!
- Это о чем же, позвольте спросить?
- Наполеона погонят назад по Смоленской дороге. То есть обратно к нам! Зима будет ранняя и лютая. У них не будет припасов, они уже все выгребли, пока шли в глубь страны. Огромная армия голодных и замерзающих французов и пройдет она прямо здесь!
- Мать царица небесная! Да как же это?! – снова закрестилась Маня, как раз сразу сообразив, о чем я говорю.
- Я не сошла с ума. Может это видение свыше, может просто озарение, как хотите называйте. Но все так и будет! Я точно знаю. Надо готовиться, укрытия для людей и припасов готовить. Наша Боголюбовка сгорит дотла, я точно знаю! А нам еще как-то эту зиму пережить надо. Потому что французов то прогонят, а мы останемся.

Я твердо стояла на своем, понимая – иначе не прислушаются. Не уговоры, ни разумные доводы на меня не действовали. Домашние мои совсем переполошились.
Миссис Хадсон, пришла, выслушала мое «пророчество» и строго поджав губы, заявила:
- Ви кушайть слышк много тейлятин.
И ушла. Ну и ладно. Ей, наверное, тяжелей всего, она тут чужачка, обычаев, уклада нашего не понимает, все ей надо как по струнке. И что от нее зависело? Ну хоть под ногами бы не путалась.
А вот мой управляющий, когда ко мне заглянул, я в него прям вцепилась:
- Пал Егорыч! Миленький! Что нам делать? Как спасаться?
- Тише, тише, Марья Васильевна! Ну, что ж вы мне сердце-то рвете? Разве так можно? Приснился кошмар, а вы все никак не успокоитесь. Что на вас снова нашло?
- Не кошмар это! Я все очень четко и точно видела. Кутузова назначат главнокомандующим первого августа. Вот увидите! А мы потеряем целых две недели, пока будем ждать и рассуждать, списывая все на мои нервы. Сейчас каждый день на счету – поймите же!
- Конечно на счету и я прекрасно это понимаю, поверьте. Разве я спорю? Лето такая пора, один день год кормит, не зря говорят.
- Но вы же должны понимать, что нам не скрыться никуда отсюда? Думаете мы тут в именье отсидимся, как в прошлый раз?
Я аккуратно расспросила, как прошло прошлое «нашествие». Раз эта тема была на «повестке дня», Маня в воспоминания легко ударилась, надо было просто пару словечек ввернуть, настроив ее на них. Барский дом, французы, просто не заметили. Видимо у них был спешный марш, к тому же лес и рельеф, надежно скрыли мой дом от алчных глаз. А что же будет осенью, когда они вернуться? Я помню, что французы особо не стеснялись и пожгли много имений.
- Что мы будем делать, когда французы придут и выгребут все наши припасы, спалят деревню? Куда все эти люди пойдут? Как выживут? Если снова повезёт и дом не разграбят, сможем ли мы укрыть их до весны? Прокормить, лечить, ведь кто-то обязательно пострадает, простудиться. Зима, я же говорила, она будет очень суровой! Сами французы будет говорить – нас победил генерал Мороз.
- Что, простите?! – пришел в полное изумление мой управляющий.
- Генерал Мороз? – не поняла я причины его изумления.
- Я не об этом, - даже встряхнул головой Пал Егорыч, отмахиваясь словно. - Вы что же, придумали? Пустить крестьян из Боголюбовки - сюда?!
- А как же иначе? Тут много места, всем хватит. Даже если в бальном зале устроить временные лежаки. И комнат с избытком. Тесно, неудобно, я все понимаю. Но это же не навсегда? Дотянем до весны, а там отстроим дома заново.
- Несколько месяцев? С крестьянами под одной крышей? Да они же весь драгоценный паркет, в вашей зале, испортят!
- Паркет?!
Я уставилась на мужчину, искренне не понимая – всерьез он это говорит или все же нет. И вроде бы выходило – всерьез. Я чего-то сильно не понимала. Маня вот, сразу поняла, в чем беда и опасность. А что же со всеми остальными? Им плевать на людей? Что за отношение такое?
- Не ожидала от вас.
Я не смогла скрыть своего разочарования. Не в том даже дело, что управляющий тут все решал. Я все же надеялась, что он-то, как раз, меня поддержит. Не потому что я тут как кликуша беды пророчу, а просто по тому, что я ничего такого уж невозможного и не говорила. Если подумать, рассудить по порядку – что зим тут не было никогда? Мы ж чай не в Африке живем? Ход военных событий предсказала? Так человеку хоть немного образованному и начитанному, вполне себе можно было его предсказать и без моих подсказок. Так же как последствия прихода проигравшего, замерзающего войска.
Но откуда же такое потребительское, по-другому не скажешь, отношение к простым людям? Тот же Пал Егорыч, он же этих крестьян всех в лицо знает, много лет. У кого какая семья, кто на что горазд. Почему ему их ни капли не жалко?! И он не чувствует никакой ответственности за них?
А ведь они и правда – мои! Вдруг поняла я. Как лошади на конюшне. Живые люди. Дядьки с бородами и тетки в сарафанах. Парни и девушки. И дети, и старики…
- Марья Васильевна, душенька… Я и сказать не знаю, что, - вздохнул он вдруг. – Вы все время то в одну, то в другую крайность