Попаданка против Наполеона

Глава 8

- И как же вы его спасать надумали?
- Ничего я еще не надумала. Я у вас хочу спросить совета, чтобы мы вместе все обсудили, разработали план и начали уже действовать.
Он был в крайнем замешательстве. Это было видно. Потер лоб, о чем-то сам с собой рассуждая, судя по лицу.
- Даже не знаю, что вам сказать, – признался он наконец.
- Давайте по порядку?
- Как же это?
- Поставим себя на место французов. Вот они пришли. Дорога проходит рядом с Боголюбовкой. Они мимо нее никак не пройдут?
- Нет, конечно же. Будто вам это неизвестно.
- Я сейчас француз, - подняла я пальчик и строго нахмурилась. – Ничего я не понимаю. Впервые тут и осматриваюсь.
Пал Егорыч смотрел на меня пару секунд. А потом усмехнулся, махнув рукой.
- Ну что с вами будешь делать? Француз, так француз.
- Осенью они увидят усадьбу? Когда листва опадет?
Этот вопрос меня больше всего волновал. Ведь я планировала использовать дом, как главное укрытие для жителей деревни. Ну неужто не потеснимся?
- Освещенные окна видны будут, скорее всего.
- Закроем. Или вообще запретим зажигать свет, когда они придут. А можно и завал в лесу устроить.
- Завал? Скажете тоже.
- Разве это сложно? Заслон из сухостоя? И пройти к нам помешает. Те же рогатки использовать? Разве плохо?
Пал Егорыч, задумался и в итоге хоть и не совсем уверенно, но кивнул.
- Крыши тоже наверняка будут видны. Красили их совсем недавно, зеленый цвет не может не привлечь внимания.
- Закроем. Красить заново, наверное, долго?
- Чем это вы их закроете? – изумился управляющий.
- Маскировочными сетками.
- Чем?!
- Сеть, на нее нашивают клочки ткани, ветки, так чтобы с пейзажем сливалось.
- Где ж мы столько сетей найдем? – растерянно заморгал он.
- Придумаем. Дальше что?
Он изучал меня какое-то время, видимо снова решая – шучу я или нет. Решил, видимо, что нет и пошел с козырей.
- С колокольни наш дом прекрасно видно. Что предлагаете? Разобрать ее?
Колокольня — это проблема. Обзорная точка, с которой все наши ухищрения тут же будут раскрыты. Хотя…
- А как на нее поднимаются?
- Откуда же мне знать? По лестнице, наверное.
- Разобрать ее можно?
- Вы серьезно это говорите?
- Абсолютно. Есть колокольня, но, если в нее нельзя попасть изнутри, думаете, что кто-то захочет по ней карабкаться, чтобы посмотреть на местные виды?
- Отец Михаил такого не позволит. Даже не думайте.
- Кстати. С ним тоже надо поговорить. Он же для нас может стать хорошим помощником. Может направить, успокоить людей.
- Вообще его слушают и уважают в деревне.
- Это хорошо. Кстати, а сколько у нас точно людей?
- Марья Васильевна, я вообще не уверен, что они войдут в ваш дом.
- Почему это?
- Потому что это простые люди. Мужики и бабы. А это ваш, господский дом. Они дальше порога в него никогда не ходили, разве что на хозяйственный двор или людские, а тут вдруг, хоть и временно, жить?
- Но это же ради них? Куда еще мы их спрячем?
- Я уверен, что многие вообще откажутся покинуть свои дома.
- Надо их убедить. Я не намерена ни одним человеком жертвовать. Слышите? Ни одним.
- Это вопрос не простой. Люди они патриархальные, поймите. До последнего будут цепляться за каждую гнилушку, что от прадеда осталась. Для вас это не ценность. А для них центр всего их существования.
- Хорошо, что вы об этом мне сразу сказали. Я подумаю, как лучше решить этот вопрос. Не буду спешить. Тут нужен особый подход, вы правы. Даже если я прикажу, ведь найдутся те, кто попытается проигнорировать барскую заумь? Правильно я понимаю?
- Я удивлен, но вы совершенно точно понимаете суть этой проблемы.
А что тут понимать? Всю жизнь работаешь. Живешь в халупе и вдруг что-то случилось. Чтобы я сделала? Побежала, все бросила? Все что нажито? Да нет, конечно. Сидела бы до упора на узлах, надеясь, что пронесет. И даже не в вещах дело – стены-то с собой не унесешь?
Вот не так давно было, до переселения. Уборку затеяла, во все щели залезла, все вылизала. И вдруг смотрю на вазочку. Так она мне нравилась. В советские еще времена, гонялась я за ней помниться, увидела не помню уж где, в очередях стояла несколько раз, а она все мне не

доставалась, но все же купила.
Года прошли. Мне она по-прежнему казалось очень красивой, я берегла ее и редко ей пользовалась. И вдруг поняла. А ведь дочка, когда меня не станет – просто снесет ее на помойку. Для нее она ничего не значит. Не такая уж и красивая, не антиквариат, просто старый хлам. Как и большинство вещей в моей квартире. Я их собирала, копила на них, а ей они ни к чему. Уже своим обросла. Так и получалось, что жизнь вроде и не зачем прошла. Собирание хлама. Наверное надо было на что-то другое ее тратить. Путешествовать, искать то, что по душе, а не вещами пустоту в душе заполнять?
А тут крестьяне. Что они вообще видят кроме сохи и родной избы? Ведь их мир до невозможного узок! Тут нет телевизора, радио, которые хоть чуть-чуть, но могли бы расширить эти рамки. Безграмотность повальная, к тому же. Да и никто и не хотел, чтобы они голову поднимали. К чему? Кто же будет пахать и сеять? Так и до бунта недалеко.
Ох, не легкая мне все же задача предстоит. Но, главного помощника, Пал Егорыча, я все же на свою сторону вроде бы переманила. Не совсем он еще убедился в моей серьезности, но такой он человек. Он не словам, а делу больше верит. Так я ему это дело и покажу.

Решила начать с батюшки. Не сразу, так как опасалась, что он меня хорошо знает и заметит слишком явную перемену в характере и повадках. Все же времена не те, священнослужители занимали в жизни общества гораздо больше места. Но Маня оговорилась, что отец Михаил у нас тут недавно. Еще и удивилась, когда я сказала, что хочу с ним поговорить.

- С чего бы это вы вдруг? Не праздник вроде?

Из чего я сделала вывод – Марья Васильевна не была слишком уж религиозной девушкой. Фух! Мне же легче. Я и сама ничего не смыслю во всех этих обрядах. Не то, чтобы совсем не верю. Точно не атеистка, но как-то некогда все время было, некому было научить. А с ней, оно и понятно – ей о другом грезилось, авторитетов, чтобы привить ей почитание вокруг не наблюдалось, занималась она собой, а не билась лбом о пол в церкви.