Попаданка: Репетиторша для сына Князя!

Глава 1.

В моей профессии главное - не позволять чужому безумию стать твоим. Этому правилу я следовала пятнадцать лет. Когда каждый день вскрываешь нарывы чужих травм, вытаскиваешь подростков с того света и выслушиваешь исповеди, от которых у обывателя поседели бы волосы, собственная эмпатия атрофируется. Остается только голый профессионализм. Холодный скальпель медицинского протокола. Кризисная психология и дефектология не терпят сантиментов. Особенно когда твои клиенты - люди, привыкшие покупать всё, включая душевное здоровье своих искалеченных отпрысков.

Я сидела в отреставрированной библиотеке загородной резиденции современного олигарха Левашова и ждала своего нового пациента. Двенадцатилетний наследник строительной империи, тяжелое ПТСР, неконтролируемая агрессия. Обычный рабочий вторник. За огромными, от пола до потолка, окнами с климат-контролем бесновалась аномальная майская гроза. Дождя не было, но небо цвета запекшейся крови то и дело прошивали сухие, беззвучные за двойным стеклом молнии. Природа словно сошла с ума, но внутрь этот хаос не проникал.

Воздух в библиотеке казался стерильным. Умный дом поддерживал идеальные двадцать два градуса и заданную влажность. Я скользнула взглядом по своему отражению в темном стекле: строгий темно-серый брючный костюм, ни грамма косметики, серебро седины в темных волосах, которую я принципиально не закрашивала. На ногах - удобные ортопедические лоферы. Женщина, которая слишком много времени проводит на ногах, чтобы тратить ресурсы на неудобные иллюзии вроде шпилек. Моя броня была идеальной.

Единственной аутентичной, не интегрированной в систему электронного управления вещью здесь был старинный напольный хронометр красного дерева. Он мерно, тяжело отсчитывал секунды, словно механическое сердце этого бездушного мавзолея книг. Владелец усадьбы гордился им как реликвией.

Внезапно вентиляционная решетка издала странный, хриплый звук, похожий на вздох больного человека. Сквозняк, которого просто не могло быть в герметичном помещении с умной вентиляцией, резко распахнул верхнюю фрамугу окна. Датчики тревожно мигнули красным.

То, что вплыло в комнату, не было похоже на дешевый спецэффект из фантастического кино. Никаких волшебных искр, сияющих порталов или ангельского пения. Просто плотный, гудящий сгусток плазмы размером с теннисный мяч. Шаровая молния. Она двигалась медленно, целеустремленно, оставляя за собой едкий запах озона и паленой проводки. Массивный металлический маятник хронометра притянул ее к себе с неотвратимостью сверхмощного магнита.

Я даже не успела подняться из глубокого кожаного кресла. Мозг зафиксировал угрозу, но тело не успело среагировать.

Раздался сухой, оглушительный хлопок. Воздух в помещении мгновенно выгорел, больно ударив по барабанным перепонкам. Ударная волна швырнула меня назад, вместе с креслом. Последнее, что я помню - как тяжеленный дубовый стеллаж, вырванный с креплениями из стены, медленно кренится прямо на меня, заслоняя тусклый свет свинцового неба.

Затем последовала острая боль в левом плече, раздирающий звук ломающегося дерева, вкус железа на прокушенной губе и густая, непроницаемая темнота.

Возвращение в сознание не было похоже на классическое пробуждение ото сна. Оно обрушилось на меня грубым сенсорным сдвигом. Никаких картинок из прошлого или философских размышлений - только голая физиология.

Исчез запах дорогого кожаного кондиционера для мебели, исчез легкий аромат ионизированного воздуха. Вместо них в нос ударила тяжелая, застоявшаяся смесь запахов, от которой моментально запершило в горле. Пахло старым пчелиным воском, слежавшейся бумажной пылью, нафталином и... оружейной смазкой. Резкий, кисловатый металлический дух, которого просто не могло быть в доме современного бизнесмена.

Я попыталась вдохнуть полной грудью, но ребра сдавило. Сверху на мне лежало что-то неподъемное. Дышать приходилось мелко и часто.

Мозг кризисного дефектолога привычно отсек нарастающую панику, запуская базовый медицинский протокол самодиагностики. Черепно-мозговая травма? Я осторожно сглотнула - тошноты нет. Звон в ушах терпимый. Пошевелила пальцами рук и ног. Периферические рефлексы в норме. Плечо пульсировало тупой, ноющей болью, но сустав казался целым - связки потянуты, но перелома нет. Я медленно ощупала голову свободной правой рукой. Крови нет.

Я уперлась ладонями в преграду надо мной и с силой толкнула. Дерево под моими пальцами оказалось грубым, нелакированным, с глубокими занозами. Совсем не та гладкая, полированная поверхность итальянского дизайнерского стеллажа, которая падала на меня минуту назад.

Книги посыпались в сторону с глухим стуком, поднимая облака удушливой серой пыли. Я с трудом протиснулась в образовавшуюся щель, ободрав ткань на рукаве пиджака. Под коленом хрустнуло - мой рабочий планшет был раздавлен в крошево, экран превратился в мертвую белую паутину. Электронный пульс двадцать первого века затих навсегда.

Я замерла, сидя на полу в полумраке, и прислушалась.

Библиотека больше не была залита ровным светодиодным светом. Пространство освещалось тусклыми, пульсирующими желтыми пятнами. Керосиновые лампы. Тени от них плясали по корешкам пожелтевших книг, создавая иллюзию живого, дышащего помещения.

Сквозь звон в ушах я различила голоса. Они доносились из-за тяжелых бархатных портьер, разделявших длинную анфиладу на две зоны.

Я бесшумно поднялась. Удобная ортопедическая обувь позволила мне ступать по старым, рассохшимся доскам паркета без единого звука. Приблизившись к портьере, я осторожно отодвинула край тяжелой, пропахшей пылью ткани.

То, что я увидела, заставило мой аналитический ум на долю секунды дать сбой.

В центре освещенного пространства стоял мужчина. Высокий, с безупречно прямой спиной кадрового военного. На нем был сюртук старого кроя - идеально сшитый, из плотной темной шерсти. Никакой неряшливости, ни малейшего намека на вальяжную небрежность, которую так любят позволять себе современные хозяева жизни у себя дома. Его профиль казался высеченным из гранита: жесткая линия челюсти, гладко выбритое лицо, глубоко посаженные глаза, в которых не было ни капли тепла. От него исходила пугающая аура абсолютного контроля. Это был опасный, умный хищник на своей территории.