Попаданка: Репутация исчадия ада

Глава 2. Первая встреча с чудовищем

Он не двинулся с места, не изменил позы, но его молчаливое присутствие заполнило собой всю громадную опочивальню, вытеснив воздух и заставив свечи меркнуть. Казалось, темнота за его спиной сгустилась и подчинилась его воле.

Луиза инстинктивно вжалась в шелковые подушки, сердце заколотилось где-то в горле, бешеным, неровным стуком отдаваясь в висках. Это был не просто страх. Это было первобытное, животное чувство добычи, почувствовавшей взгляд хищника.

Риана, застывшая на коленях, издала тихий, похожий на писк мыши звук и прижалась лбом к резной ножке кровати, словно пытаясь стать совсем маленькой и невидимой.

— Ты… пришла в себя.

Голос герцога был таким же, как и его взгляд, — холодным, ровным, лишенным каких бы то ни было эмоций. В нем не было ни вопроса, ни удивления, ни злорадства. Констатация факта. Камень, упавший в бездонный колодец.

Луиза попыталась сглотнуть, но горло было пересохшим намертво. Она судорожно сжала пальцы на тяжелом бархатном одеяле, пытаясь найти в нем хоть какую-то опору.

— Я… — ее собственный голос прозвучал хрипло и несмело, разрушая жуткую тишину. Она заставила себя поднять взгляд и снова встретиться с его глазами. Серебряные глаза. Глаза зимнего волка. — Я не понимаю… что происходит.

Одна из его темных бровей едва заметно дрогнула. Едва уловимое движение, но в нем читалось столько презрительного скепсиса, что по спине Луизы пробежала ледяная дрожь.

— Не понимаешь? — он повторил ее слова, и они зазвучали как насмешка. Он медленно, не спеша, сделал несколько шагов вглубь комнаты. Его сапоги, отливавшие матовым черным светом, глухо стучали по темному паркету. Каждый шаг отдавался в тишине, как удар молота о наковальню. — Утонченная ложь, Элиана? Или новая игра? Ты всегда была мастерицей по части театральных представлений.

Он остановился в нескольких футах от кровати. От него пахло холодным ночным воздухом, конской сбруей и чем-то еще… дорогим, мужским, опасным. Дубленой кожей и пряным одеколоном.

— Это не игра! — вырвалось у Луизы, и в голосе ее прозвучала искренняя, неподдельная отчаянная мольба, которую она сама не ожидала. — Я правда не помню! Я не помню, что случилось, не помню, что я сделала! Пожалуйста…

Он рассмеялся. Короткий, сухой, без единой нотки веселья звук, больше похожий на лязг стали.

— «Пожалуйста»? — он склонил голову набок, изучая ее с видом натуралиста, разглядывающего редкое, но отвратительное насекомое. — Как трогательно. И как несвойственно для тебя. Обычно ты предпочитаешь требовать, а не просить. Ты теряешь хватку, моя дорогая супруга.

Слово «супруга» в его устах прозвучало как самое горькое оскорбление.

— Кассиан… — прошептала она, отчаянно пытаясь вспомнить его имя, которое, должно быть, знала Риана. Имя сорвалось с ее губ само собой, интуитивно. И это стало ошибкой.

Его лицо, до этого момента бывшее лишь холодной маской, на мгновение исказилось. В серебряных глазах вспыхнула быстрая, как всполох молнии, ярость. Он сделал еще один шаг, и теперь она в деталях различала резкую линию его скул, жесткую складку у губ, темные волосы, собранные у затылка в короткий хвост.

— Не смей, — его голос упал до опасного, змеиного шепота, в котором зазвенела сталь. — Не смей произносить мое имя своими устами, которые столько лет изливали лишь яд и ложь. Ты лишилась этого права. Навсегда.

Луиза отпрянула, словно от удара. Слезы, которые она сдерживала от страха и беспомощности, наконец вырвались наружу и покатились по щекам, горячие и соленые. Она не пыталась их смахнуть.

— Но что я сделала? — всхлипнула она, чувствуя, как потерялась всякая надежда на диалог. — Я проснулась здесь, в этом теле, и мне говорят, что я чудовище, которое заслужило пожизненную ссылку! Дай мне шанс все объяснить!

— Объяснить? — он выпрямился во весь свой внушительный рост, и его тень накрыла ее с головой. — Ты уже все «объяснила». Своим поведением все эти годы. Своими насмешками. Своими… интригами. Публичное унижение, которое ты устроила, было последней каплей. Мое решение окончательно и обсуждению не подлежит.

Он бросил взгляд на Риану, все еще трепещущую у кровати.

— Встань, — его приказ прозвучал тихо, но с непререкаемой силой, не терпящей ослушания. — И выйди.

Служанка, не поднимая глаз, поднялась с колен и, почти согнувшись пополам, пулей выскочила из комнаты, бросив свою госпожу на произвол судьбы.

Дверь с мягким, но окончательным щелчком захлопнулась.

Они остались одни. Монстр и его жертва.

— Завтра на рассвете тебя отвезут в Северное поместье, — произнес герцог, его голос снова стал ровным и безжизненным. — Ты будешь содержаться под строжайшим замком. У тебя не будет свиты, не будет развлечений, не будет связи с внешним миром. Ты проведешь там остаток своих дней, в тишине и одиночестве, в размышлениях о том, что ты натворила. Это более милосердная участь, чем ты заслуживаешь.

Луиза смотрела на него, и ее охватило странное, почти гипнотическое оцепенение. Его холод был страшнее любой ярости. В его словах не было злобы, не было желания мстить. Была лишь ледяная, неумолимая уверенность в своей правоте и ее виновности.

И в этот момент, глядя в его бездонные серебряные глаза, в которых не было ни искры тепла или человечности, Луиза окончательно и бесповоротно поверила.

Она поверила, что он чудовище.

А она невинная жертва, попавшая в сети тирана по чудовищной ошибке судьбы.

Ее губы задрожали. Страх начал медленно, коварно переплавляться в горечь и отчаяние, а отчаяние — в гнев. Гнев на этого человека, который обрек ее на страшную участь, даже не выслушав.

— Я… ненавижу тебя, — прошептала она, и в ее голосе впервые зазвучали не слезы, а хрустальная, звенящая ненависть.

Он замер. На его лице ничего не изменилось, но Луиза почувствовала, как воздух вокруг снова сгустился. Он смотрел на нее, и в его взгляде, в самый последний момент, промелькнуло что-то неуловимое. Не сомнение, нет. Скорее… легкое недоумение. Искренность ее ненависти, ее абсолютный, не наигранный ужас, казалось, на секунду поколебали его железную уверенность.